Дань псам. Том 1

А эти двое, Остальные? Им разве не интересно?

Клещик откашлялся и произнес:

– Почтенный, у нас нет ничего, что могло бы представлять для тебя ценность.

– Ты слишком скромен, тисте анди.

– Скромен?

– Каждое существо родится от существа другого вида. Это таинство, выкованное в пламени хаоса, ибо хаос струится в нашей крови, вне зависимости от ее цвета. Я могу слегка оцарапать тебе кожу, и под моим когтем останется вся правда о тебе, твоей жизни и даже времени твоей смерти – если, конечно, тебя не убьют раньше. Называйте это как угодно, хоть кодом.

– Нет, конечно…

– Каждый зверь происходит от первого зверя, который сильнее прочих отличается от своих родичей и со временем дает начало новой породе. Можно ли этого первого зверя считать богом?

– Ты хотел что-то рассказать про бога-волка, – напомнил Клещик.

– Да, хотел. Но сперва вы должны вникнуть в вопросы сущности. Чтобы распознать чистокровного волка, необходимо иметь в сознании образ этого чистокровного, идеального волка.

– Чепуха, – буркнул Каллор. – Видишь непонятную зверюгу, тебе кто-то говорит, что это волк – и всё. Достаточно нескольких таких воспоминаний, и образ готов. В моих империях философы веками плодили подобную ерунду, пока мне наконец не надоедало и я не приказывал их казнить.

Яггут издал непонятный сдавленный звук.

– Мне доводилось убивать яггутов, – заметил Каллор. Он не хвастался, просто сообщал. Предупреждал."

"– Чай готов. – Хозяин стал разливать темную жидкость по глиняным чашкам, которых Нимандр прежде не заметил. – Вы, наверное, спросите, что я делал, когда бог-волк нашел меня. Я прятался. Скрывал свое лицо. Мы собрались, чтобы пленить тирана, пока союзники снова не обратились против нас. Такое ощущение, будто я навеки проклят оказываться не в то время не в том месте.

– Союзники т'лан имассы, – сказал Каллор. – Жаль, что они тебя так и не нашли.

– Крон из клана Бек'атана Илк, что обитал на Утесах над Гневным морем. Сорок три охотника и заклинатель костей. Они нашли меня.

Клещик, присев, поднял две чашки и протянул одну из них Нимандру. От дымка, вившегося над чаем, кружилась голова. В аромате угадывались мята, гвоздика и что-то еще. От вкуса онемел язык.