Дань псам. Том 1

Она выбралась из-под него, села и запустила длинные ногти в ежик волос.

– Последнее время нам это не удается.

Так вот в чем причина вашего отчаяния, вашей лихорадочной активности.

– Но способность к нам вернется, – сказала она. – Обязана вернуться. Что-то… меняется, Спин.

Он смотрел на изящный изгиб ее позвоночника, на безупречную кожу, на легкую округлость бедер – как он знал, мягких и прохладных на ощупь. Наклон ее плеч говорил о временном насыщении – или же о продолжительной усталости.

– Владыка передает свое почтение.

Она обернулась к нему, удивленно воздев брови.

– Серьезно? Раньше он этого ни разу не делал.

Спиннок нахмурился. Действительно. Я как-то не сообразил.

– Скоро мне отправляться в путь.

Ее взгляд сделался жестче.

– Почему он так с тобой обращается? Словно ты ему принадлежишь, словно с тобой можно поступать, как он пожелает?

– Я делаю вместо него то, на что у него нет возможности.

– Но ты ведь не Сын Тьмы.

– Верно, я – это не он.

– Настанет такой день, когда ты вместо него умрешь.

– Умру.

– А ему придется искать себе другого такого болвана.

– Придется.

Она сердито уставилась на него, потом быстро отвернулась и встала. Черная кожа в свете ламп казалась полированной – сейчас в жрице не было ничего мальчишеского, сплошные изгибы и округлости. Спиннок улыбнулся.

– Я тоже буду по тебе скучать.

Смирившись, она негромко вздохнула. И когда снова к нему обернулась, взгляд ее уже ничего не скрывал.

– Мы делаем все, что можем.

– Да.

– Нет, ты не понял. Я про Храм и своих жриц. Мы стараемся точно так же, как и Аномандр Рейк, надеясь обрести некий смысл, некую цель. Он вообразил, что найти ее можно у низших рас – у людей с их жалкими распрями. Он ошибается. Мы это знаем, и он сам тоже знает. Храм же, Спин, избрал иной путь. Возрождение наших Врат, возвращение Матери Тьмы – в наши жизни, наши души.

– Да. И что же?

Выражение ее лица неуловимо изменилось, словно что-то сломалось.

– Нам ничего не удается, так же как и ему. Мы это знаем, и он тоже знает. Поэтому Сын Тьмы не станет говорить мне о почтении.

Он же сказал… «жрице»?

Но не ее имел в виду. Спиннок сел и потянулся к лежащей на полу одежде.

– Верховная жрица, – обратился он к ней, – что ты можешь мне рассказать о культе Искупителя?

– О чем?

Он поднял на нее взгляд, подивившись вспыхнувшей в ее глазах тревоге. Покачал головой.

– Нет, прощением я не интересуюсь.