Дань псам. Том 1

Осталась лишь смутная тревога, от которой вино горчило немногим более обыкновенного. Необычные волнения; кто бы истолковал, что они означают?

У Верховной жрицы могли быть кое-какие предположения, хотя, случись что-то действительно серьезное, она бы вела себя иначе во время их кратких встреч… Спиннок улыбнулся и сделал еще глоток.

Провидомин, нахмурившись, отодвинулся от стола.

– С этим нападением я не справлюсь, – сообщил он. – Отличный Шутовской гамбит, Спиннок. Я оказался к нему совершенно не готов.

– Правда? – удивился Спиннок.

Провидомин бросил взгляд на других игроков и кисло усмехнулся.

– Ну да, ну да, вижу, к чему ты клонишь. Келик окончательно отбил у них мозги.

– Вообще-то ум от него только проясняется, – возразил Гарстен, облизывая черные губы. – Хотя готов поклясться, что он не всегда одинаково забористый. Фулдит, подтверди!

– Ась?… А, ну как-то так, да. Ходить-то буш, Провидомин? А? Ресто, еще бутылку!

– Что ж, тогда, похоже, это я отупел, – пробормотал Провидомин.

Спиннок промолчал, но почувствовал разочарование, а точнее – потрясение. Он видел вполне достойный ответный маневр и пребывал в уверенности, что соперник тоже его увидел, но придумал нечто получше, нечто более неожиданное. Порой Провидомин демонстрировал в подобных ситуациях истинный гений – какой-нибудь отчаянный ход, который переворачивал расклад сил в настольной баталии.

Просто нужно еще немного подождать…

– Всё, сдаюсь, – произнес Провидомин.

Партия закончилась, а беды только начались.

– Ресто, принеси нам еще кувшин, будь…

Провидомин не договорил, уставясь на входную дверь. Словно невидимая рука толкнула его в грудь; он дернулся и чуть не упал со стула.

Спиннок развернулся и увидел, что в «Скребок» вошла группа незнакомцев во главе с девушкой. На ней была груботканая шерстяная мантия, волосы острижены коротко, даже короче, чем у Верховной жрицы, но такие же иссиня-черные. Лицо бледное, одновременно гладкое и изящное, глаза темно-карие.

Девушка уверенно подошла к столику.

Провидомин сидел будто прибитый к стулу. Побледневшее было лицо начало темнеть, глаза наливались злобой.

– Осененный Ночью…

– Вам сюда нельзя, – отозвался Провидомин. – Уходите. Немедленно.

– Мы…

– Кто «мы»? Оглянись, жрица.