Дань псам. Том 1

– Сколько он так сможет прожить?

Араната пожала плечами.

– Если его насильно кормить и поить, промывать раны…

Долгое время все молчали. Слова и вопросы, казавшиеся естественными в нормальной обстановке, здесь были совершенно неуместны.

Вернулся Ненанда.

– Жрецов нет. Сбежали. Где там обретается этот Умирающий бог?

– В месте под названием Бастион, – сказала Кэдевисс. – Вроде бы к западу отсюда.

Нимандр поднялся и посмотрел на остальных.

– Придется отправиться туда.

– Чтобы отомстить. – Ненанда оскалился.

– Нет, чтобы вернуть его, – возразил Нимандр.

Араната вздохнула.

– Нимандр…

– Решено, идем в Бастион. Ненанда, поищи лошадей, а лучше – повозку и волов. За постоялым двором была большая конюшня. – Нимандр опустил взгляд на Чика. – Пешком, боюсь, слишком долго.

Женская часть отряда в сопровождении Ненанды пошла собирать вещи, а Нимандр вгляделся в дверной проем. Несмотря на темноту внутри, он по очертаниям различал изрубленные тела, опрокинутые стулья. Из сумрака доносилось жужжание мух.

– Не надо, – подал голос Клещик. – Нимандр, не ходи туда.

– Я уже видел мертвецов.

– Но не таких.

– А что с ними?

– Они улыбаются."

"Нимандр посмотрел на измученное лицо лучшего друга и опустил голову.

– Что заставило жрецов сбежать? – спросил он, помолчав.

– Араната, судя по всему, – сказал Клещик.

Нимандр согласно кивнул. Столько погибших селян, но жрецы решили преподнести Умирающему богу именно душу Чика. Однако с остальными им было не совладать: сопротивление Аранаты слишком велико.

– Нас ведь вынудили, Нимандр? – глухим голосом произнес Клещик.

– Да.

– Вынудили снова пробудиться.

– Да.

– А я так надеялся… что больше не придется.

Знаю, Клещик. Тебе милее смеяться и шутить, как и подобает твоей благодушной натуре. Вместо этого жизнь требует от тебя показать лицо… которое несильно отличается от нашего. Не раз мы смотрели друг на друга в такие минуты и, увидев свое отражение, шарахались.

Пробужденные.

Побоище в таверне – это лишь начало. Последствие краткой вспышки ярости у Чика.

Все, что случится дальше, будет на нашей совести.

Даже у Фейд не нашлось слов по этому поводу. А где-то на туманных задворках сознания звучал еле слышный женский плач.

Многие поддавались наивной вере, будто разбитые и сломленные со временем исцелятся, соберут себя по кусочкам и даже станут от этого сильнее.