Дань псам. Том 1

Нимандр, тяжело дыша, лежал на спине и смотрел в лицо Кэдевисс, дивясь его задумчивому выражению.

Рядом закашлялся Клещик.

– Матерь Тьма, спаси и сохрани!

– Ее здесь нет, только Араната, – сказала Кэдевисс.

Араната, которая шарахается от каждой тени, прячется от соколиных криков. Но за непреодолимой стеной скрывается ее другое Я. И появляется в самый нужный момент.

Да, теперь он ощущал волю, что заполняла собой всю комнату. Содрогалась от ударов, но держалась.

Как и положено.

Клещик снова застонал.

И Нимандр вспомнил: Чик остался там, лицом к лицу с Умирающим богом.

Но он же Смертный меч Тьмы. Этого хватит?

Нимандр боялся, что нет – прежде всего, потому, что никаким Смертным мечом Чик не был.

– Как нам быть? – спросил Нимандр у Клещика.

– Не знаю. Он уже наверняка… потерян.

Нимандр посмотрел на Аранату.

– Мы сможем дойти до таверны?

Та покачала головой.

– Не надо было вообще его там бросать, – заявил Ненанда.

– Сдурел, что ли? – рявкнула Кэдевисс.

Клещик все еще сидел на полу, ощупывая лицо.

– Что за колдовство здесь творится? Неужели божья кровь способна на такое.

Нимандр пожал плечами.

– Я ни разу не слышал ни о чем подобном. Умирающий бог истекает ядом."

"Он с трудом удерживался, чтобы не расплакаться. Все казалось таким ненадежным; время и реальность буквально истлевали на глазах и клочьями разлетались на ветрах безумия.

Клещик хрипло вздохнул.

– Яд, говоришь? Тогда почему мне хочется еще?

Нимандр не знал, что ответить. Может, в этом кроется некая истина? Может, мы все упиваемся чужой болью? Радуемся чужому страданию просто потому, что страдаем не мы? Неужели это способно вызвать зависимость?

Вдруг далекие стоны сменились воплями – жуткими, истошными, словно звуки бойни.

– Стой! – крикнула Кэдевисс. – Слушай! Это не он, это они! Он убивает всех. Хочешь помочь ему, Ненанда? Хочешь?

Ненанда вдруг ссутулился и с потерянным лицом отошел от двери.

Вопли скоро утихли. Вместе с последним в тишине растворились и крики Умирающего бога.

Остаток ночи никто не спал. Все разбрелись по углам, погруженные в мысленный разговор с единственным близким существом – со своей душой. На лицах сородичей, в их пустых глазах Нимандр видел шок. Угроза отступила, и он почувствовал, как воля Аранаты, ее мощь тоже ослабевают, прячутся в глубины, где их нескоро потревожат.