Дань для палача

Хочу сделать ей хорошо, может, куда свернуть в лесок? Влада смотрит в окно, сняла ветровку, под коротким топом нет ничего, соски торчат, ветер развевает волосы.

— Ты голодная? Там есть пакет из ресторана, сзади.

Девушка тянется, круглая попка, я чуть не пропускаю поворот. А потом она ест руками салат, облизывая пальцы.

— Слушай, так вкусно. Я со вчерашнего дня не ела, ты кашу приносил. Кстати, вполне сносная.

— А ты, когда пьяная, мне больше нравишься.

— Я не пьяная.

— Шампанского хочешь?

— Не, мне хватит.

Я так испугалась в клубе и выпила целый бокал, а мне нельзя, у меня это, непереносимость, сразу вырубает. Я думала, ты меня там оставишь, тому голому и бородатому.

— Что за мысли?

— Не знаю, так всегда поступают злодеи в кино.

— Я злодей?

— Конечно.

— Что еще думала?

— Много, но ничего хорошего. А потом Марина, ее признания, то что вы были знакомы, и у вас были отношения. Я и не знала, думала, что мы близки, но сестра, ни разу не упоминала твое имя.

Она сейчас забавная, болтает, есть руками, но так сексуально облизывает губы, что мне хочется ее ротика.

— Куда мы? Зачем свернули? Нам дальше по трассе.

— Я кое-что должен тебе.

— Что?

Застыла с контейнером в руке, притормозил, окна тонированные, никто ничего не увидит.

— Дай сюда, вот так, выходи.

— Что ты задумал? Убить меня?

— Совсем ненормальная? Давно бы это сделал, если бы надо было.

— Но…

— Глупая.

Влада вскрикивает, когда я, приподняв под бедра, усаживаю на себя, не хочу ждать, чтоб сделать то, что обещал.

А ночью сделаю еще, чтоб эта маленькая сучка, что уже забралась в мое ледяное сердце, знала, что такое секс. Настоящий, жаркий, чтоб просила еще и еще, а я ей все это дам.

Открыв заднюю дверь, бросаю ее на сиденье, снимаю кроссовки, одним рывком лосины и трусики. Влада испуганно пятится назад, но я быстро оказываюсь на ней, давлю своим телом, касаюсь пальцами раскрытых половых губок, вздрагивает.

— Не бойся, я не сделаю больно, обещаю.

Ничего не будет, не сейчас, рано. Смотри на меня, смотри.

Она смотрит, глаза огромные, кусает губы, когда я нежно касаюсь плоти с легким нажимом, массирую клитор, чувствую, как расслабляется.

— Ничего?

— Не сейчас крошка, не сейчас.

Сука, вот сам не пойму, что меня останавливает, не хочу быть в ее глазах подонкам и зверем. Не хочу, чтоб помнила наш первый раз и мой срыв. Сам не хочу быть таким в ее глазах.