Дань для палача

Кстати, идея неплохая, поступить как джентльмен, обесчестил девушку, так будь добр, женись на ней. Надо подумать.

Обнимаю, прижимая к себе сильнее, словно убежит, закрываю глаза. Спустя несколько минут Влада расслабляется, слушаю ее тихое дыхание, глажу по все еще влажным волосам.

Нельзя ее отпускать, сейчас нельзя, зря это сказал.

Глава 15. Влада

Холодно.

Хочу повернуться, но при любом движении боль отдается во всем теле. На грудную клетку давит бетонная плита, пытаюсь открыть глаза, но веки словно налиты свинцом.

В сознании вспышки вчерашнего дня: душевая, полуобнаженный мужчина, его губы на сосках и груди, пальцы между ног, мое острое удовольствие, а потом сущий кошмар и ад.

Открываю глаза — белый потолок, хочется пить, во рту сухо. Понимаю, что вот сейчас сорвусь в истерику, уже наворачиваются слезы. Но головная боль не дает это сделать.

Я не одна.

Часто дышу, опускаю взгляд, на моей груди лежит мужская рука, раскрытая пасть змеи, она как живая, с черными точками глаз и двумя острыми зубами.

Очень жаль, но память возвращается ко мне.

Теперь вместо страха накрыл гнев, хотела оттолкнуть, но тут мужчина громко простонал, откинулся на спину, закинув руку за голову. Я зажмурилась, нет, не стоит его сейчас будить, нужно просто очень тихо выбраться, найти ключ и убежать, пока он не проснулся и не стал вновь насиловать.

Медленно села, сдерживая свои стоны боли, кажется, что меня переехал каток и не один раз, зажала рот рукой, чтоб не закричать. Только сейчас поняла, почему было так холодно — я голая, за окном уже утро, на полу комнаты валяются вещи, пустая бутылка из-под водки.

Не знаю, как должна себя чувствовать жертва насилия, во мне сейчас смешалось все: страх, боль, ужас от произошедшего, и что это все может повториться, желание сбежать, сделать больно этому человеку, нет, даже убить его.

Тяну на себя большое полотенце, прикрываю грудь, внутри все дрожит, слышу удары собственного сердца. Пытаюсь опустить ноги на пол, но понимаю: цепь, к которой я прикована, сейчас придавлена телом этого монстра.

— Вот же черт, — ругаюсь сквозь зубы.

Вновь смотрю на мужчину, двигаюсь ближе. Он спит, но неспокойно, черные ресницы подрагивают, хмурит брови, слева тонкий шрам от виска до щеки, полные губы, черная отросшая щетина, выпирающий кадык.