Дань для палача

— Обещаешь?

— Клянусь.

И даже за это я его люблю.

— Где твоя непослушная дочь?

— Рвет букет Вассерману.

— Где? — отстраняюсь, смотрю по сторонам.

— На клумбе, она сказала, что там самые красивые цветы во всем городе.

— Вы совсем сдурели? Нас же оштрафуют.

Сафин улыбается, а в это время дочка вылезает из кустов с букетом фиолетовых тюльпанов, вырванных прямо с луковицами. Руки перепачканы в земле, на лице счастливая улыбка, в светло-голубых глазах, как у ее отца, азарт.

— Мама, смотри, как красиво, деду Мише очень понравится.

— Саша, ну ты вся испачкалась, вас нельзя оставить и на час.

Девчушка бежит к нам — красный сарафан, темные кудряшки и ни капли раскаяния в глазах.

— Она в тебя такая наглая, Сафин, это твое воспитание.

— Так, Шура, иди сюда, — Данил садится на корточки, забирает у дочки цветы, отламывая луковицы, передает мне. Стряхивает с ее ладошек землю, достав носовой платок из кармашка сарафана. — Сегодня будешь наказана.

— Как?

— Никакого шоколада.

— Ну и ладно, я его вчера ела.

— Господи, от Валеры нигде не скрыться, — Данил закатывает глаза, открывает нам двери автомобиля. — Хоть бы он уже женился, а лучше бы перевели его на Север.

Тихая неприязнь Валерия и Сафина длится все эти годы, они, скрипя зубами, терпят иногда присутствие друг друга, но каждый раз не забывают обменяться колкостями.

— Саша, ты пристегнулась?

— Да.

Смотрю на дочь, мне кажется, не я ее родила, а Сафин, он больше меня волновался, переживал, вот реально, его даже тошнило.

Резкий, грубый, властный — он может быть с нами внимательным и нежным. Особенно рядом со своей дочерью, за которую он жизнь отдаст.

Смотрю на татуировку змеи, Сашка любит ее, говорит, что такую же сделает, как вырастет. Я точно сойду с ней с ума. Данилу совсем скоро исполнится сорок, он стал еще привлекательней, мужественнее.

Люблю его."

"— Что? Почему ты так смотришь?

— Все хорошо. Ты очень красивый.

— Я сейчас покраснею.

— А ты умеешь?

— Нет.

— Умеешь, я знаю. Ты даже плакать умеешь. Саш, папа плакал, когда ты родилась.

— Вообще-то, это была тайна, и теперь мне придется что-то сделать с тобой, чтоб ты ее больше никому не рассказала.

— Это что же?

— Ночью узнаешь.

— Папа, а покажи, как ты плакал.

— Сиди молча, а то никакого желе и мармелада.