Дань для палача

Не понял сразу, откуда звук, а когда опустил глаза, увидел девчушку, даже не понял, сколько ей может быть лет, совсем не разбираюсь в детях. Она была в красном сарафане и с темными кудряшками под панамкой.

Бросил сигарету под ноги, затушил.

— Что еще мама говорит?

— Что мусорить тоже нельзя.

Вот же заноза маленькая.

— Тебя как зовут?

— Мама не разрешает разговаривать с незнакомыми.

Вот оно, женское противоречие, с пеленок. Ей мама не разрешает, а она пошла учить чужого дядьку, что курить нельзя.

— Ты забавная.

— Я Вероника.

— Я Данил.

— Больно? — моя новая знакомая показала на татуировку змеи.

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Немного.

— Вероника? Вероника, ты где? Пошли, нам пора.

Из крайнего подъезда вышла женщина, махнула девочке рукой, настороженно посмотрела на меня. Да, с моими рисунками на теле я бы и сам не подпустил своего ребенка к такому, как я. Достал сигарету, хотел снова закурить, но вспомнил, что это вредно, бросил пачку на сиденье машины.

Отвлекся всего на несколько минут от дома Влады, чтоб купить кофе и сэндвич, в дороге почти ничего не ел, лишь курил и топил педаль в пол.

Не позволю никого встретить и Валере зубы пересчитаю, как увижу, чтоб не пудрил мозг чужим женам. Не отпущу свою девочку никогда, лишь она дала мне силы понять, что в этой жизни ценно и за что нужно бороться. Хорошо, что сейчас это понял, не через десять лет, когда было бы уже поздно вернуть ее.

Кто бы мог подумать, что Сафин станет таким романтиком, что в его вытравленной кислотой злобы и мести за столько лет душе появится любовь."

"Заснул в машине, как только стемнело, срубило, совсем сил не осталось. Всю ночь снилась девочка в красном сарафане, но не та моя новая знакомая — Вероника, а другая. Она держала меня за руку, а я в этот момент был таким счастливым.

Проснулся от стука по стеклу, дворник вглядывался внутрь салона, а в это время Влада выходила из подъезда и быстрым шагом шла в сторону дороги.

Что с моей крошкой не так?

Пока парковался, упустил ее из вида, а потом, как маньяк, ходил по коридорам и заглядывал во все двери, где возмущенные дамы спускали на меня всех собак.