Дамы убивают кавалеров

 – Чего б тебе так трястись из-за копеечной взятки?»

Он громко – для понятых – сказал:

– При личном досмотре, – капитан ловко прошелся руками по брюкам Бандарова и сунул руку ему в носок, – был обнаружен пакетик из вощеной бумаги размером два на два сантиметра. Вещество, находящееся в пакетике, по виду, цвету и запаху напоминает наркотическое вещество типа анаши, оно же – косяк.

Восточная смуглость Урсула бесследно исчезла. Его губы затряслись.

Понятые с интересом воззрились на горку ароматно пахнущей травы.

«Ах, дьявол! Нет здесь двух граммов, нету!» – отчаянно подумал Макаренцев.

Чурка пробормотал:

– Держу исключительно для личного употребления.

«Уйдет, подлец! Посидит денек – и дружки его вытащат!» – страдал Макаренцев.

И тут – есть бог на небе! – дверь кабинета дернулась. Внутрь всунулся коллега, вернувшийся наконец с операции. Удивленно проговорил:

– Хозарин-то еще живой… На тебя, Макаренцев, жара, что ль, действует?

И чурка, и понятые на секунду отвлеклись. Этой секунды Макаренцеву хватило.

Анашу изымали вчера, при обыске в наркопритоне. А оприходовали не всю. Оставили чуток для личных нужд. Чего бы не поделиться с гражданином Бандаровым?!

– Эй, друг, скажи там, чтобы весы принесли, – попросил коллегу капитан.

Весы явились немедленно.

– Та-ак, – зловеще протянул Макаренцев. – Почти три грамма. Понимаете момент, гражданин Бандаров?

Понятые в фишку явно не врубались. Смотрели на капитана удивленно. Он пояснил:

– До двух граммов – считается незаконным хранением.

– Гад! Подсыпал! – прохрипел Бандаров.

– Ой-ой-ой, сколько ж раз я такое от вашего брата слышал… – спокойно молвил Макаренцев.

На душе у него было светло.

* * *Свершилось!

Карен Пахаров, лучший хозарский ликвидатор и доверенное лицо самого великого хакана, получил наконец новый российский паспорт. Ай, красота! Никаких тебе больше ментовских подколок: «Где регистрация? Ах, не продлена? Пройдемте, гражданин!»

Прописочка – вот она, Казанское шоссе, дом один.

Ксива встала ему достаточно дешево. Помогла козочка из паспортного стола. Ей, бедняжке, уже под тридцать, тощая, блеклая, как селедка. И мозгов себе не нажила – поверила, что красавец Карен с «лопатником», полным бабок, и вправду собрался на ней жениться. Все мечтала, как будет ему пироги печь да носки штопать. Карену и обхаживать ее особо не пришлось.