Дамы убивают кавалеров

Из-за дурацкого «Спринта» денег почти не осталось. Пришлось позориться, выгребать из карманов мелочь. Машка тактично смотрела в сторону.

Когда они наконец вышли из толпы, клубящейся подле метро, оба облегченно вздохнули. Маша взяла его за руку, сказала:

– Если не хочешь, ничего не рассказывай.

Ленчик благодарно сжал ее ладонь. Они молча дошли до скверика. Устроились в теньке. Открыли пиво.

Маша сделала глоток и небрежно заявила:

– Да, кстати. – Она открыла сумочку. – Я привезла тебе тысячу.

– Что-о? – переспросил Ленчик.

– У меня на книжке лежала тысяча долларов, – терпеливо объяснила она. – Держи. Отдашь, когда сможешь.

– Эй, мать, ты чего?

– Ничего, – отрезала она. – Забирай, говорю.

– Нет, – твердо ответил Ленчик.

Маша достала из сумочки зажигалку. Высекла огонь. Поднесла его к пачечке долларов.

– Тогда я их сожгу.

Пламя дрожало в опасной близости от зеленых купюр. Леня вырвал у нее зажигалку.

– Перестань! Тоже мне, Настасья Филипповна!

– А ты что, читал про Настасью Филипповну? – Машка даже глаза округлила.

– Кино смотрел. Старинное. Черно-белое.

– А-а, – разочарованно протянула Манюня.

Ленчик сказал ласково:

– Машенька, ну зачем ты?.. Твоя тысяча меня все равно не спасет.

Ее брови сошлись в упрямую линию:

– А я говорю – бери! Деньги – мои личные. Что хочу, то с ними и делаю.

Ленчик попробовал зайти с другой карты:

– Машка, зачем ты меня опускаешь? Я не альфонс. Денег у женщин не беру.

– Ты не альфонс, – серьезно сказала она. – Просто ты – мой друг, и у тебя – неприятности.

Леню – в который раз за последние сутки – охватило отчаяние. Он не выдержал:

– Если б ты знала, Машка, как я себя презираю.

Она отставила свою бутылку. Потянулась к нему. Прижалась.

– Ленчик! Ты ни в чем не виноват! Это судьба. Случайность. Рок.

– Нет! Не судьба и не рок! – вскричал он. – Я ехал на желтый. И мог бы тормознуть! Но решил, что дороги уже пустые. Думал, проскочу.

– Мой папа тоже по ночам ездит на желтый. И даже на красный, – спокойно парировала она.

– Я, я дал им расписку! И подписал протокол, что сам виноват в аварии.

– Сколько их было? – спокойно спросила Маша.

– Двое.

– Старые?

– Лет по сорок.

– «Быки»?

– Нет. Хачики.

– Значит – с пушками. И ехали они на «Брабусе», – подытожила Машка. – Что же тебе оставалось делать? И я бы подписала. И любой на твоем месте подписал бы что угодно.

– Но я же – мужчина! – воскликнул он.

На слове «мужчина» голос дрогнул, сорвался.

– Ты – мужчина, – согласилась она. Погладила его по плечу.