Лекарство от одиночества (СИ)

В конце конов, почему бы и нет?! Мы такую с ним заварили кашу, что не грех ее хоть так подсластить.

Боги, как я его хочу! Хочу так сильно, что когда Жоркины пальцы, наконец, проходятся между губ, собирая влагу, и касаются клитора, выгибаюсь дугой и кричу. Бутенко, ошалев, ловит мои вопли ртом. Рука на затылке конвульсивно сжимается, как намек на то, что мне уже никуда из этих рук не вырваться. Но ведь я и не хочу. Мне так в них хорошо, так чертовски спокойно... И плевать, как это можно раскрутить с точки зрения психологии.

– Жор…

– М-м-м, Элечка? Вот так хорошо, да? Хочется тебе, маленькая? Кончить хочется?

Он сползает на пол между моих ног, попутно стягивая штаны. Дорожка поцелуев обжигает кожу на животе.

– Привет, это я. Твой папка. Сейчас будем знакомиться, – шепчет, потираясь носом о мой округлившийся животик.

Даже чувственный бред, в котором я нахожусь, не становится преградой для смеха. Я обхватываю голову Жорки, улыбаясь, ловлю его взгляд… И не стыдно ни капельки перед ним.

Вечность спустя, когда мы с Жоркой, истерзанные и испачканные, валяемся на диване, он спрашивает:

– Как малышка?

– Так уверен, что это девочка?

– Ну, нам недолго гадать осталось. Когда там УЗИ? Постараюсь раскидать операции.

– Жор, ты что, со мной пойти хочешь? – пугаюсь я.

– Да. А ты, видно, не очень.

– Не хочу давать лишний повод для сплетен. Юра… Ты пойми, ему нелегко.

– Эль, с Юрой мы все решили.

– Ну да.

– Да. И я устал, если честно, во всем оглядываться на Валова.

– Ты знал, как я к нему отношусь! – взвиваюсь."

"– Знал. Но мне кажется, с тех пор многое изменилось.

Георгий с намеком проталкивает два пальца в накачанную им под завязку глубину.

– Отпусти. Дай нам шанс. Себе дай. Быть счастливой.

Конечно, он прав, но…

– Отвезешь меня домой? Юра скоро привезет Мишку, – шепчу я, отводя глаза, и убегаю в душ.