Дамская вендетта

Потом Галя пришла в себя. Она так стонала, что я сразу понял — ей повезло меньше, чем мне. Я освободил свои руки и попытался открыть дверцу. Это удалось не сразу, но все-таки удалось. Я понимал, что оставаться в машине — смерть, надо выбираться, и осторожно стал вынимать Галину из машины. Она умоляла бросить ее и искать помощи. Ей было больно двигаться. Как назло, я никак не мог найти аптечку. Бросить Галю я не мог. Сначала нес дочь на себе, но взобраться наверх оказалось не так-то просто, мы все время скатывались вниз.

"Я решила прервать его молчание и задать вопрос, который интересовал меня более всего:

— Владислав Витальевич, скажите, пожалуйста, Галина говорила вам что-нибудь о человеке, труп которого был обнаружен в багажнике Катиной машины?

— Что? Вы знаете, нет. Не успела. — Едва Гуревич произнес эти слова, как в палату ворвалась Раиса Никитична.

— Влад, ты жив! Я верила, я знала, что все будет хорошо.

— Да, Раечка, она нашла нас, меня и мою дочь.

Упоминание о Галине сразу изменило выражение лица Раисы Никитичны.

Мне пришлось сделать некоторое уточнение, которое еще более усугубило недовольство Барулиной:

— Это не только моя заслуга, но и небезызвестного вам Сергея Родионова. Мы нашли вашего мужа вместе с ним.

— О каком таком Родионове вы говорите? — процедила сквозь зубы Раиса Никитична. — Неужели о том самом?

— Да, о том самом, с которым когда-то встречалась Катя. Теперь он руководит частным охранным предприятием, и я вместе с ним занималась поисками вашего мужа и его дочери. Если уж быть честной, то без его помощи я бы еще долго рыскала по оврагам и заброшенным карьерам.

Я сделала знак Кирьянову, что ухожу, и попрощалась с Гуревичем и его супругой.

Мы с Володькой вышли из палаты.

— Танюша, поезжай домой, теперь от тебя уже ничего не зависит. Бойцы «Авангарда» надежно охраняют больницу, чтобы люди Карагодова не проникли сюда и не избавились от свидетелей. А врачи делают все возможное, чтобы спасти Галину. Доктор сказал, что шансы есть…

— Только очень маленькие, — уточнила я.

— Оттого, что ты будешь здесь сидеть, Чижовой лучше не станет. Хорошо, хоть Гуревич дает показания. Я записал все на диктофон.