Дамир. Любой ценой

Вкуснятины? Обычный запечённый картофель, мясо, салат из овощей. Ничего особенного.

– Анита так и не научилась готовить? – ухмыляется Давид.

– Нет.

– Ну, да, – вздыхает Давид. – Кухня и сестра – несовместимые понятия. Сочувствую, брат.

Дамир натягивает на лицо фальшивую улыбку:

– Нормально. Еда – не самое главное… – говорит, а сам смотрит на меня. – Спасибо, Диана, за ужин. Здоровья твоим рукам.

Я краснею, как красный помидор. Киваю головой. Молча поднимаюсь со стула. Беру тарелку и иду к раковине.

Не смотреть.

Опасно.

Начинаю мыть посуду. Увеличиваю напор воды в кране. Сильнее. Лишь бы не слышать мужской разговор.

Минута. Две.

В глазах щиплет от солёной влаги.

Не плакать.

– У тебя всё хорошо? – низкий голос, как двести двадцать по оголённым проводам.

Роняю стакан. Посуда разбивается на осколки. Собираю. Один осколок слишком острый, мелкий. Он режет палец до крови, а ощущение, будто…

Кровоточит сердце.

– Поранилась… – Давид разворачивает к себе лицом. Берет мою руку и подносит к губам.

Я смотрю на него и дышу через раз. Это выше меня. Сильнее.

Боковым зрением улавливаю взгляд из-под опущенных ресниц. Дамир. Сидит на прежнем месте и наблюдает за нами. На его лице дрожит мускул, на шее пульсирует желвака. Вижу, хочет что-то сказать, подняться на ноги, но сдерживается. Просто тянется рукой к бутылке с пивом. Припадает к горлышку губами. Пьёт жадно, не останавливаясь.

– Друг, у тебя есть что-то покрепче? – спрашивает Дамир, отрывая Давида от весьма странного занятия – целовать мой палец.

– Виски. Коньяк. Водка, – отвечает Давид, оборачиваясь.

– Давай. Всё, – ухмыляется Дамир.

Давид целует меня в щеку, говорит, где взять пластырь и выходит из кухни, чтобы принести из бара алкоголь.

Мы остаёмся наедине.

Я не смотрю. Боюсь.

Дышу трудно. Поверхностно.

На языке крутится тысяча слов, но я молчу. Онемела. Рыба, а не человек!

В кухню возвращается Давид, держа в каждой руке по бутылке.

Чёрт…

Сегодня они точно напьются и только одному богу известно, чем закончатся подобные посиделки.

– Я пойду, – обращаюсь к Давиду. – Позвоню маме.

– Передавай ей привет, – отзывается Давид. – И пусть поцелует Саньку. От меня...

Глава 28

Дамир

Динка уходит, а я...

Сижу на стуле, ощущая, как переворачиваются все внутренности.

Санька? Поцелует?!"

"С лица сползают краски. Бледнею. Во рту образовывается ком. Горло сжимает оковами.

Почти задыхаюсь...

Тянусь к змейке на спортивной кофте.