Дамир. Любой ценой

Он тоже это чувствует, а потому стирает подушкой большого пальца мою слезу:

– Не плачь. Я не люблю, когда ты плачешь.

Минутная тишина. Он молчит. Я молчу. Что сказать? Не знаю. Это тот случай, когда слова не нужны. Всё понятно без них.

Прощаемся, наверное…

Я провожаю его. Стою возле машины, кутаясь в курточку. Ветер треплет мои волосы, зубы стучат от холода. Дрожу.

Давид запускает мотор своего мерседеса и, пока он прогревается, выходит из машины. Становится напротив меня. Делает один шаг, замирает.

Свет уличных фонарей бросает блики на его лицо.

– Когда надумаешь вернуться в город, то набери меня, хорошо?

– Зачем?

– Встречу вас с Санькой. Отвезу домой.

– Не надо, – качаю головой.

– Упрямая, – ухмыляется. Поддаётся вперёд и неожиданно заключает меня в объятия. – Дина, я всегда буду рядом, слышишь?"

"– Не надо, – отвечаю охрипшим голосом, зарываясь лицом в вырезе его курточки. – Не будь рядом.

– Посмотрим, – глотает лёгкий смешок, отстраняется.

Я не успеваю ответить, но оно и не требуется. Давид устраивается на сиденье и, поморгав фарами, уезжает.

Этой ночью я не могу уснуть. Мысли, как пчелиный рой, кишат в моём сознании, не давая и секундной передышки. Приезд Давида выбил меня из колеи. Я же не ждала его. Думала, уеду к бабушке, и никто меня не найдёт.

Утро начинается с детского плача. Я только распахиваю глаза и сразу тянусь к сыну. Мокрый весь, красный. Трогаю губами лоб. Горячий. Бужу Саньку, а затем сразу же меряю ему температуру. На шкале тридцать восемь и пять.

– Что случилось? – бабушка встревоженно смотрит перед собой, переводя взгляд с меня на Саньку.

– Вот, – отдаю бабуле термометр. – Заболел.

– Ну, как так? – бабушка качает головой, хватается за сердце.

Голос сына странно хрипит. Из лёгких доносится «лай». Я пугаюсь. Мне знакомы эти звуки не понаслышке. Это страшные звуки, мой личный кошмар, моя фобия!

– Посиди с ним, – передаю Саньку бабушке, а сама мчусь в другую комнату, где оставила дорожную сумку.

Рыскаю среди вещей и вскоре нахожу нужную коробочку.