Дамир. Любой ценой

Снимаю кроссовки, вешаю в шкаф курточку. Иду на кухню, потому что знаю, она там. В просторной комнате светло. Анита открыла жалюзи и из окна льётся солнечный свет. Дождь прекратился.

Я сажусь на стул и молча наблюдаю, как жена готовит кофе. Варит в турке, а затем наливает в чашки чёрную жидкость.

– Спасибо, – благодарю Аниту и подношу к губам горячий кофе.

Жена садится на соседней стул. Закидывает ногу на ногу, поправляет на груди халат, а затем берёт в руки телефон и что-то рассматривает.

– Я пришёл поговорить с тобой.

Анита кивает головой, не отрываясь от телефона:

– Говори. Я слушаю.

– Во-первых, я хочу извиниться. Прости за боль, которую тебе причинил.

Анита вздрагивает, ведёт тёмной бровью, устремляя на меня колкий взгляд."

"– Мир, ты меня любишь? – неожиданно спрашивает, заставая меня врасплох.

– Нет, – качаю головой.

– Спасибо.

– За что?

– Что не соврал, а мог!

– Я...

Анита не даёт договорить, поднимает ладонь вверх, призывая меня замолчать:

– Знаешь, я только сейчас поняла, что ты никогда не признавался мне в любви.

– Прости, – выдыхаю с болью. – Ты заслуживаешь быть счастливой.

– А я уже счастлива, – загадочно улыбается. Подходит ко мне, берёт меня за руку и кладёт мою ладонь на свой живот.

По спине «бежит» холодный пот, к горлу подкатывает противный ком, в грудях безжалостно давит.

– У нас будет малыш.

Мой голос хрипит:

– Ты беременная?

– Да, – кивает головой. – Срок девять недель.

Столбенею. Прихожу в шок. Это тот случай, когда нечего сказать. Ступор, что тут говорить?!

– Сейчас я наблюдаюсь в клинике. Сдаю все анализы, становлюсь на учёт. Врачи обеспокоены тем случаем... – делает паузу, грустно вздыхает. Убирает мою руку со своего живота и садится обратно, на стул. – Но пока всё хорошо. Малыш растёт, беременность развивается нормально.

Я продолжаю молчать, ловя себя на мысли, что в душе не отзывается ничего.

Но сейчас...

Чёрт! Неожиданный нокдаун от судьбы. Она снова кладёт меня лопатки, не давая возможности отыграться!

– Дамир, – зовёт голос Аниты, и я выныриваю из пучины прострации. – Ты рад? Скажи мне что-нибудь.