Дальний и Ближний (СИ)

С ним невысокая девушка в сером пуховике. Глаза у неё уставшие и воспалённые.

— Иди в машину, я сейчас, — заботливо подталкивает её к стоянке. — Здравствуйте! — подходит ближе.

Качаю головой в ответ. Здороваться у меня последнее время желание тоже пропало.

— Я хотел узнать что-нибудь про Алину. Вы же наверняка знаете?

— Алину? — задумчиво равнодушно пинает снег под ногой. — Алины больше нет…

— Ну, это понятно. Имя ненастоящее и его опять сменили.

— Нет, вы не поняли. Алины вообще больше нет. Она умерла две недели назад.

Его слова тяжело ударяют в голову.

Слегка качнуло.

— Если это прикол, то он нихуя не смешной, — оскаливаясь.

— Не прикол. Переезд, адаптация, стресс, депрессия. Она подхватила грипп, но организм не справился.

У меня мутнеет перед глазами, от резкого притока крови к голове.

— Грипп?!- хватаю его за грудки. — Пиздеть мне тут не надо, — рычу в лицо. — Вы забрали девчонку, чтобы её убрать. Никому не нужен лишний свидетель.

— Руки! — приказным тоном.

Отпускаю.

Поправляет пальто, осматриваясь по сторонам.

— Смотри на кого прыгаешь, — запугивает. — Я тут не причём. Пока она была под моим присмотром, всё нормально было. Московским предъявляй, это они проебали, — резко переходит на мат.

— Да вы все проебали! Зачем я только её отпустил?!- хватаюсь в пылу за голову.

— Уже ничего не вернёшь.

— Алину — да. Но я найду того, кто виноват в её смерти и придушу собственными руками, — с агрессией цежу сквозь зубы, угрожая.

Аксёнов теряется на секунду, словно это он.

— Вы не сможете, — выдаёт в замешательстве.

— А это мы ещё посмотрим! — ухожу от него через парковку к своей машине.

Сажусь за руль и просто топлю на газ, не разбирая дороги. За город, вдоль по трассе.

Очухиваюсь где-то в поле, машина работает на холостых.

Выхожу.

Сгребаю снег руками и врезаюсь в него лицом.

Обжигает.

— Нееет…

От моего крика вспархивает из сугроба фазан и со свистом крыльев улетает подальше.

Сползаю на землю, привалившись спиной к колесу. Слёзы жгут кожу.

— Ты же обещала вернуться… Как ты посмела, слышишь? — поднимаю голову к небу.

Дальше я плохо соображаю. Всё словно в тумане. Даже как домой приехал не помню. Очнулся посреди ночи абсолютно убитым на диване.

Дикий спит под боком, тихо поскуливая во сне.

Только не говори, что ты понял?

Он не скажет. Но он чувствует. И он так часто меня предупреждал об опасности, а я дебил не замечал этого.

Всё-таки у собак есть шестое чувство. Теперь я в этом убедился.