Далекий мой, единственный...

– Я очень по нему соскучилась, – вздохнула она, – это ужасно трудно, расставаться с ребенком так надолго.

«Вот и сидела бы дома!» – проворчала про себя Юлька, но привычно цыкнула на себя за плохие мысли.

– Юлечка, – обратилась к ней Лена, отпивая вино из бокала, – ты была за границей?

– Нет.

– Ты обязательно должна съездить! Там другая жизнь, другой мир, другая цивилизация! И это очень интересно!

– Когда-нибудь съезжу, – ответила Юлька.

Вернулась Галина Ивановна и села на свое место.

– Вы представляете, у меня изменилась жизнь! Я так много увидела, узнала, – делилась впечатлениями Лена. – Я влюбилась в Европу, во Францию, Италию и Испанию! Мне ужасно нравится моя работа. Устаю, конечно, работать с людьми сложно, да и люди у нас такие…

– Это очень важно, когда человеку нравится то, чем он занимается, – согласилась с ней Галина Ивановна.

– Я так рада, что вы меня понимаете! – вдохновилась Лена.

Галина Ивановна мудро держала свое мнение при себе, но с данным постулатом согласилась:

– Да.

Лена перестала улыбаться, загрустила.

– Вот, а Илья не понимает, он, как все мужчины, считает, что мне надо сидеть дома с ребенком и поставить крест на своей карьере. Нет, он не против, чтобы я работала, но не сейчас, а когда подрастет Тимочка.

Юлька сдерживалась, как могла, но, не подчиняясь приказам и мысленным окрикам, в ней нарастало с огромной силой желание навалять таких… люлей моральных этой Леночке!

«Держись, Юлька! – уговаривала она себя. – Это не твое дело, это чужая семья и жизнь. Держись! Пусть они сами разбираются!»

Но следующее высказывание Леночки смело все разом построенные Юлькой укрепления, и держаться оказалось не за что совсем.

– Я понимаю, у Ильи сейчас горе, сложная ситуация, ему хочется, чтобы я бросила работу и стала заниматься его родителями. – Она тяжело вздохнула. – А я не могу! Если я брошу свою работу, то больше никогда такого места не найду! Сейчас лето, у нас самый разгар сезона, заработок большой!

Она что-то говорила дальше, жаловалась, объясняла, но Юлька не слышала, задохнувшись от возмущения.