Далекий мой, единственный...

– В том-то и дело, что это очень интересная и хорошо оплачиваемая работа!

У Леночки горели глаза от представляемой перспективы, и Илья понял, что она уже все решила.

– Лен, у нас же Тимка.

– Ильюша! – заторопилась она выложить свои резоны. – Это очень, очень интересно! Понимаешь, у Иркиных знакомых своя туристическая фирма, и там совершенно случайно освободилось место. На него миллион желающих, мне очень повезет, если я завтра успею выйти на работу раньше всех претендентов!

– Завтра? – удивился он.

– Да, завтра! – решительно ответила Лена.

– И что же это за работа расчудесная такая?

– Сопровождающим групп за границу! Английский я знаю, а остальное, Ирка сказала, не сложно, я быстро научусь.

– Это значит, что ты будешь уезжать на несколько недель? А как же Тимошка?

– А что Тимошка? Он останется с бабушкой, мама твоя на пенсии, грудью я его не кормлю. Буду скучать, конечно, но ведь такой шанс не всем выпадает!

– Подожди, – остановил поток восторгов Адорин. – Значит, ты будешь постоянно в разъездах, а маленький ребенок останется без мамы? Я правильно понял?

– Илья, я все решила! – сказала она, отметая любые возражения.

– Лен, Лен! Остановись! Не так уж мы и бедствуем, и колготы ты себе лишние не покупаешь, потому что у тебя их пар десять нераспечатанных лежит! Ты уж не усердствуй очень, стараясь меня унизить.

Ленка смутилась. Она перегнула и понимала это. Двадцатичасовой рабочий день Ильи приносил неплохие, по нынешним временам, деньги, конечно, далеко не такие, как мечталось, но не бедствовали Адорины уж точно!

Илья разозлился, однако взял себя в руки, стараясь не пустить раздражение в разум и быть объективным.

– Я не против того, чтобы ты работала, если ты так решила и хочешь этого, но мне кажется, Тимошка еще слишком маленький, ему мама нужна. Может, когда ему годик исполнится, тогда подумать о работе?

– Тогда поздно будет, и я это место уже не получу! Я вообще-то не советуюсь с тобой, а ставлю в известность о том, что завтра выхожу на работу.

– Тогда чего ты от меня хочешь? Благословения? – спросил он устало.

– Я хочу, чтобы ты меня понял и поддержал.