Дальний и Ближний (СИ)

— Сколько он весит? — спрашиваю у Глеба, подстраиваясь под его широкий шаг.

— Почти сорок кило.

— Ого! — прикидываю в голове.

Во мне всего сорок пять. А пёс меньше меня вроде как.

— Он немного растолстел за последний месяц, так как из-за ран двигается мало, — объясняет Морозов.

Мы отвозим его к ветеринару, который обрабатывает Дикому раны и прописывает лекарства для успокоения нервной системы. Так же просит не оставлять его первую неделю ночью без присмотра.

Дома собака занимает своё место, а через пять минут мы слышим его громкое сопение.

Уснул «без задних ног ».

— Можно я душ приму? — смотрю умоляюще на Глеба.

Вся эта беготня и волнение заставили меня серьёзно попотеть.

— Конечно, могла бы и не спрашивать, — улыбается. — Может, составить тебе компанию? — притягивает за руку к себе и приобнимает, нагловато при этом ухмыляясь.

— Я пока не готова к такому повороту, — отрываю его руки от себя и иду в сторону ванной.

По пути разворачиваюсь и гляжу на него. А он смотрит мне в след с разочарованием на лице.

Ну не надо!

Не так я с тобой себе всё представляю в первый раз.

Быстро принимаю душ, заматываю волосы полотенцем.

А вот запасные вещи остались в рюкзаке в машине.

И что делать? Попросить Глеба принести? Не хочется его напрягать.

Выглянув из ванной комнаты и услышав, что Морозов гремит посудой на кухне, быстро прошмыгиваю к нему в спальню. Не думаю, что он будет сильно против, если я одолжу у него футболку или рубашку.

Шмоточник!

Два шкафа под завязку забиты одеждой. Не удивительно, что я ни разу не видела его в одном и том же, за исключением курток.

Снимаю с вешалки бледно-голубую рубашку и надеваю на себя, закатав рукава. Разглядываю себя в зеркало.

— Неплохо, — довольно улыбаюсь своему собственному отражению.

Мелкая, но стройная. Сильно выдающихся частей тела нет, но и плоской назвать себя язык не поворачивается.

— Согласен… Тебе очень идёт, — подтверждает мои слова Глеб, стоя у двери и наблюдая за мной.

На лице видно явное желание.

Разворот к нему и стараюсь натянуть рубашку ещё ниже, чтобы скрыть немного ноги. Он только смеётся над моими неловкими попытками прикрыть стыд.

— Она длиннее не станет, не старайся, — подходит ко мне с горящими глазами. — Целомудренно всё, не волнуйся.

— Я вещи забыла в машине. Извини, что взяла твою рубашку.

— Я понял. И не нужно извиняться, ты можешь брать в моём доме всё, что захочешь.