Да здравствует королева! (СИ)

— Все известные мне заклятья, которые связаны с этими цветами, действуют на рассудок, — сказал он пару часов спустя, разминая плечи. — Подавляют волю, разрушают ум. А твой отец умер от вполне настоящей болезни, верно? Пусть и начавшейся с головной боли.

— Да… — Я подняла глаза.

— Может быть, мы пока не нашли чего-то важного, — вздохнул жених.

Тогда на границе сознания мелькнуло осторожное подозрение. Столь хрупкое, что было сложно облечь его в слова:

— Разрушают ум… Больше похоже на историю Балуара, не находишь?

— Сомневаюсь.

— Их обычно нельзя снять?

— Можно, но… не зельями и отварами.

Я начинала понимать, о чём он. Маларская книга в руках не стремилась учить, лишь давала указания, но даже они проливали свет на сложные детали. Магия обращается к чувствам… порой привычным, порой — практически неописуемым.

Они — основа любого ритуала, а вещества и кровь — лишь малая помощь магу, чтобы установить связь с незримым. Так что… я признала, что Шинару виднее.

Задумалась и кивнула. Долгое время мы вновь молчали.

— Ты умеешь проводить все ритуалы, описанные здесь? — поинтересовалась я в другой раз, водя пальцем по желтоватым листам.

— Многие.

Шинар поднял напряжённые глаза и оценил мой вид — подозреваю, что не совсем довольный.

Если он надеялся, что я нашла там нечто полезное, то зря. Если я рассчитывала… что ж, меня ждало разочарование ещё серьёзней.

«Цель почувствует тягу и желание, сравнимое с голодом страсти. В зависимости от свойств характера может начать вожделеть мага или даже боготворить». Вот что беззастенчиво обещала книга!

Губы жениха вдруг расплылись в улыбке. Невзирая на обстановку и моё строгое настроение. Шинар явно пытался сдержаться, но не преуспел.

— Ждал, когда ты доберёшься до этой страницы.

— Вот как?

— Лиата, там сказано, что мне потребуется полбокала твоей крови. Её нужно смешать с моей, и… ты же не думаешь всерьёз, что я пытался бы тебя приворожить?

Я не знала, что сказать, честно. Странный, внезапно блеснувший огонь в глазах мужчины ничуть не успокаивал. От его беспечности захотелось хлопнуть книгой — а то и стукнуть корешком жениху по лбу!

— Спрошу иначе.