Да здравствует королева! (СИ)

Какой смысл держать ладонь человека, который этого не чувствует? Говорить с тем, кто тебя не слышит, по третьему кругу упрашивать, убеждать и обещать? Но как никогда хотелось поклясться, что я не отпущу его, пока могу, и не уйду отсюда, пока ему не станет лучше. Даже если это случится нескоро. Даже если придётся поселиться здесь на дни и ночи.

Вот лекарь прибежал обратно с мешочками и бутылью, быстро развёл в воде две порции порошков. Потом подозвал барона, и они вместе поили принца тем, что, я безумно надеялась, окажется нужным снадобьем.

Смотреть, как при этом старший из мужчин держит голову жениха, как приходится разжимать его зубы и ловить моменты между судорожными вдохами, казалось физически больно.

А потом время в спальне застыло. Врачеватель уселся по другую сторону кровати и лишь иногда наклонялся, чтобы проверить пульс на шее принца — я не могла определить, как часто. Смотрела будто в тумане на мужчину, который должен был стать моим супругом. Пару раз смачивала и отжимала платок, чтобы стереть пот с его бледного лица.

Снова брала руку в свои. Мир сузился до одной тёмной комнаты, где боялись зажечь лишний огонёк, говоря, что свет будет мучить больного. Ничто другое не казалось важным.

Лишь однажды я вышла в приёмную — когда наведался Аделик. Разумеется, он спрашивал, в каком состоянии Шинар. Услышал короткий рассказ о яде, но никто не спешил упоминать, что жёлтые кристаллы нашли в каком-то десятке шагов отсюда. И я молчала тоже. Решив одно: в любом случае жених должен узнать о зловещей детали раньше.

Лишь бы он смог узнать!..

Брат вздохнул, поведав, что происходит в остальной части дворца — заверил, что на сегодня суматоха улеглась. Почти все, должно быть, спят. Когда он ушёл, я потерянно взглянула за окно, где разлилась чернильная ночь. Одинокая луна светила на небосклоне. И сквозь пелену в разум всё-таки прокралась мысль: стоит прочесть письмо. Пока глаза привыкли к свету. Я не спеша присела в кресло недалеко от задумчивого барона, под взором охранников.

Наймир протянул мне дорогую бумагу.

Глаза забегали по строчкам, и тогда слова заставили… неожиданно вынырнуть из забытья.

Начиналось всё так:

«Шинар,

Надеюсь, не нужно объяснять изумление, в которое меня поверг твой вопрос. Я не привык, что в моих словах сомневаются и уж тем более что собственный сын пытается трактовать иначе ясно обговорённые вещи. И всё же я отвечу как ты просишь — подробно.

Нет.