Катастрофа в подарок

Второму достаточно было спустить колесо на его обожаемом «лексусе», а если появлялся у подъезда учительницы, то и проколоть шины. Но вот бороться с извращенцами ему ещё не доводилось.

Набранный в гугле запрос выдал сногсшибательные предложения. Раздобыть пистолет в собственное пользование в ближайшие шесть лет Эдику не светило, отцовский травматический надёжно спрятан в сейфе, вместе с ружьями. Пользоваться топором и пилой он не умеет. Оставалось найти гвоздезабивной пистолет, желательно автономный. Или удобную биту.

Говорить о струне не приходилось, ведь неизвестно, какого размера маньяк; перетянутый ею палец погоды не сделает…

Жгучее желание удрать с занятий и погрузиться в поиски средств спасения пересиливало потребность проследить за Натальей и убедиться, что психопата нет в школе. Рукоблудов с трудом дождался звонка, в сотый раз бросил взгляд в окно — ничего подозрительного не происходило — и, покосившись на предмет обожания, вышел из класса. Всё-таки любить женщину чуть постарше и лицезреть её в образе бабушки — не одно и то же.

Нужно было спасать обоих: Сидорову от маньяка, себя от последствий разбитого сердца. Пережить первое любовное разочарование Эдик не был готов…

Наташа направлялась в учительскую, довольно ухмыляясь, ловя на себе недоумённые взгляды учеников и коллег. Впервые за долгое время ей удалось добраться до школы без особых проблем. В автобус пропустили в числе первых и даже уступили место. Прыщавый паренёк лет семнадцати с выпирающими изо рта зубными скобами принял биологичку за почтенную даму.

Правда, уже через пару минут, разглядев лицо «старушки», принялся делать непристойные намёки.

Воспитанный неудачник, подумав, что дела девушки, разгуливающей в старомодной одежде, так же плачевны, как и его, решил помочь сестре по несчастью. Он, предварительно оглядевшись, стеснительно засопел, значительно приподнял брови и указал взглядом в район ширинки чуть великоватых клетчатых брюк, обвисших серым мешком на узких, худых бёдрах.

Наталья мило улыбнулась ринувшемуся следом за ней озабоченному оболтусу.

Перед тем как сойти с подножки, она произнесла всего лишь три слова:

— Стручок отрасти, заморыш! — навсегда убив в юном «ботанике» желание сопереживать женщинам.

Но столь незначительное происшествие не смогло поколебать веру брюнетки в чудо маскировочного камуфляжа. Она давно усвоила, что похотливые козлы всегда были, есть и будут независимо от возраста, вероисповедания и социальной принадлежности.