Катастрофа в подарок

А ты, как Феникс, восстанешь из пепла со слезами на глазах, проклиная тяжёлую жизнь и меня неблагодарную.

— Какая ты… какая…

— Жестокая, — подсказала Наташа, — Грубая, подлая, добра не помнящая, разрушительница твоей блестящей театральной карьеры.

Надежда охнула, прижимая ладонь к сердцу, прошептала чуть слышно:

— Он плохо на неё влияет. — И обратилась за поддержкой к мужу. — Я говорила тебе — мы теряем её!

— Уже потеряли. — Биологичка скинула с ноги оседлавшего тапок Пусика, выдохнув вердикт безоблачной жизни тунеядцев — родителей.

— Не смей трогать ребёнка! — Подхватила Надежда секс маньяка на руки, ещё не успев переварить последнюю фразу дочери. — У него и без того стресс! Под хвостом шерстка лезет. — Добавив аргумент обязанный растопить заледеневшее сердце «инвестиции» в будущее: — И за ушками тоже.

Наталья усмехнулась, покачав головой:

— Ребёнок твой я! Если только ты не крольчиха. — Она перевела взгляд на отца. — Хотя судя по выбору мужа можно об этом поспорить.

— Что? — Выпучил глаза ходок со стажем. — Да как ты смеешь меня осуждать?

— Вот я то и смею! — Наталья свободно вздохнула, впервые в лицо родителям выговаривая то, что думала. — Наблюдать с детства твои метания из семьи в семью, слёзы матери, её разговоры по телефону с соперницами, высокомерное позволение тебя нам любить.

Она обхватила голову, понимая в этот момент, чего стоили травмы психики маленькой девочки. И неожиданно для всех рассмеялась, переводя взгляд с отца на мать:

— Господи, да как я могла терпеть вас всё это время— родители?

Она вышла за порог своей комнаты, закрыв дверь спиной.

— Но кажется, терпению пришёл конец!

— И что это значит? — озадачился свободный художник, рассчитывающий в ближайшую зарплату дочери разжиться свежими красками.

— Что вам, мальчики и девочки придётся самим содержать себя в самом скором времени. И постараться заслужить любовь зятя, если хотите временами получать от него денежную помощь.

— Зятя?

— Сами?

Родители переглянулись.

— Какого зятя? — возмущению Гамлета не было предела. — По рукам пошла? В подле принесёшь? — без уточнения, что именно.

Он с трудом пригладил вставшие дыбом усы.

— Ты против нашей воли связала себя узами Гименея? — уточняла Надежда, без всякой надежды в голосе.

— Пока нет, но завтра идём со Львом в загс, подавать заявление.

— Запрещаю! — стукнул художник по косяку кулаком. Совершенно забыв о защите «рабочих» пальцев.