Да, были люди в иное время!

Японцы, отбив атаки русских войск, яростно контратаковали и дрались с отчаянностью обреченных. Пехотные офицеры рассказывали, что даже лежащие раненные японцы пытаются пырнуть штыком пробегающих рядом русских воинов. Как бы стойко не сражался противник, но я стал замечать, что в численном отношении наших войск стало больше и численность эта возрастает с каждым днем. Это позволяло нам бить неприятеля и оттеснять его к морю.

В круговерти боев я потерял счет дням. Еще бы не потерять, когда за день открываешь огонь по заявкам пехоты каждые полчаса.

Затем пополнение боезапаса, решение вопросов питания солдат на огневых позициях. Да, что там говорить- командир батареи весь день трудится, не отвлекаясь. Время ночного отдыха пролетает как одна минута. А если учесть, что температура воздуха начала неуклонно расти, то воевать становится сложнее и это несмотря на близость моря. Вечером очередного дня мы занимали отвоеванные у японцев позиции. Окапывали орудия. Я посмотрел в направлении моря. Оно виднелось огромным синим пятном, по которому разбросаны маленькие серые точки. В разных местах эти серые точки ярко сверкнули. Интересное природное явление вызвало у меня удивление. Нарастающий вой и свист развеяли мою иллюзию – такие звуки издают только падающие снаряды крупного калибра.

– Батарея, в укрытие! – во всю мощь своего голоса подал команду, и упал в небольшой окопчик, вырытый на моем наблюдательном пункте.

Земля вздрогнула, сильно ударив меня в живот и грудь. Непроизвольно успел сосчитать разрывы.

Их было двенадцать. Потом было не до счета. Комья земли, камни и прочий мусор посыпались на меня сверху. Чуть осела пыль- выглянул из окопа. На месте третьего орудия первой полубатареи зияла большая воронка. Там же находился расчет орудия и мой офицер! Что с ними? Посмотрел на море, вспышек не заметил, поэтому, пригибаясь, побежал к позиции третьего орудия. От орудия ничего не осталось и от расчета тоже. На краю воронки лежал прапорщик Агарков в разорванном мундире. Вместо левой руки повыше локтя, сплошное месиво из мяса и костей. Кровь из страшной раны выходила толчками. Выдернув брючный ремень прапорщика, я, сорвав с него остатки мундира, перетянул рану выше размозжённого места. Кровь перестала течь. Оглянулся вокруг. На позициях батареи носились санитары, оказывая помощь раненым. Остальные солдаты выносили в тыл погибших.

– Станислав Владимирович, ну как же так получилось? – еле слышным голосом спросил очнувшийся Агарков.