Да, были люди в иное время!

Я не смогу написать письмо в штаб агента с просьбой временно его прикомандировать к нашей нелегальной резидентуре для прохождения курса обучения и получения практических навыков ведения разведывательной работы в пользу России. Хм…, интересно, а какова была бы реакция генштаба Германии на подобное письмо? Представить не смог, поэтому даже не засмеялся. Ну, хватит шутить. Кстати, эти шутки, как и все мысли, были строго на немецком языке. Я продолжал ломать себя, но никак не мог забыть себя того… российского… графа, успешного офицера – артиллериста, ветерана войны с Японией, у которого дети растут, почти не зная отца родного… Продолжал вживаться в роль, но получалось это с трудом, о чем свидетельствовали результаты памятного разговора с Франческой.

Так, гнать эти мои любимые ностальгические мысли, мечту о воспитании маленького смышленого и шустрого сына, веселой и доброй дочери, гнать… Эх… тяжко вздохнул я.

В один из вечеров, сидя в своей комнате, анализировал ход подготовки. В принципе все готово.

Одно мне не давало покоя – это одобрение моих действий со стороны наставника – гера Леманна, который являлся заместителем резидента и, говоря профессиональным языком, групповодом. А его одобрение должно быть закреплено самим руководителем российской военной разведки либо его заместителем. И одобрение моих руководителей я должен получить в виде письменной санкции на рапорте на вербовку иностранца, который готовится по указанию гера Леманна, после того как я испишу горы бумаги. И не просто испишу ради процесса, а ради пользы для дела, «положив» на бумагу всю добытую по кандидату информацию. И, учитывая секретный характер такой переписки, ведущийся с использованием симпатических чернил и прочих ухищрений, все справки об изучении кандидата на вербовку должны быть краткими и информативными."

"За прошедшее время я набрался опыта, умел нормально общаться с людьми, вести их завуалированный опрос, располагать собеседников к себе, незаметно побуждать к выполнению моих поручений.

Но у меня не было ни одной серьезной вербовки. А сейчас я замахнулся завербовать не кого-то там, а целого германского офицера. Осознавал, что смогу, но в то же время меня терзали сомнения в правильности предполагаемого сценария вербовки. Как бы мне не хотелось показать своему куратору свою состоятельность и самостоятельность в работе, но моя работа строго регламентирована и не всегда я могу действовать по своему усмотрению.