Да, были люди в иное время!

За все время знакомства я у него выиграл не более двух десятков поединков, и то за счет разницы в весе, а сейчас, думаю, и такое невозможно, возмужал курсант.

– А какие способы борьбы знает Головко?

– Бой без оружия, с холодным оружием всех видов, борьбу с использованием подручных предметов. Штыковым боем с винтовкой Мосина владеет в совершенстве. Хорошо поставлены удары руками и ногами. В училище Головко на спор ломал черенки лопат ударом кулака. Силушкой его Бог не обидел, смотрите, как он вырос и плечах раздался.

– Да, вырос и раздался, – задумчиво произнес Терехов. – Ну, допустим, работать с саблей и шашкой мог его научить отец, вы это умение отшлифовали. А всему остальному кто учил?

– У них в усадьбе живет донской казак Прохор Нагаец, великий мастер казацкого боя. Он Головко учил еще мальцом, чтобы не утерялись секреты боя без оружия и с оным. Потом Прохор разрешил Станиславу Владимировичу передать умение мне, за что я ему благодарен, и должен до самой гробовой доски поить коньяком.

– То есть, вы хотите сказать, что Головко является отменным бойцом, в том числе и ножевого боя.

– Он еще ножи, кинжалы и обыкновенные плотницкие топоры может метать на точность. С двадцати шагов втыкал их в грудную мишень, любо дорого посмотреть. Из карабина и винтовки стрелял отменно.

– Спасибо вам, господин войсковой старшина, за столь содержательную беседу. Если вы не возражаете, то на некоторое время заберу у вас курсанта Головко, нам надо переговорить, а потом он присоединится к общей группе.

Мы с Тереховым ушли в парк имения."

"– Вот и обнаружилось недостающее звено в моих умозаключениях, – глядя на меня, сказал полковник. – У меня к вам, Станислав Владимирович, два вопроса. Почему? И как?

– Центральный комитет РСДРП(б) приговорил меня и мою семью к смерти, это мы выяснили в ходе допроса исполнителей приговора. А как? Незаметно пришел и все сделал.

– Лучшие криминалисты в Екатеринославе работали, ничего не обнаружили, ни следов, ни улик.

– Кожаные перчатки на руках, бесформенные чуни мехом наружу на ногах, и темная ночь. Было ли мне страшно? Отвечу. Очень страшно, намного страшнее, нежели в Маньчжурских сопках. Там враг далеко, и оружие иное, а в том случае, враг рядом, и в руках только кинжал. Вы, Александр Петрович, должны меня понять, я не просто так вступил на путь уничтожения террористов, я защищал свою семью.