Cиротский приют 2. Или попаданки драконам (не) изменяют!

– Или вы думаете, что это просто цирк?

- О, нет! Это дальновидный политический ход! Нынче вся столица скорбит вместе с вами! Все сочувствуют вашему горю! Мы даже флаги приспустили! – бегал вокруг меня мистер Кингкнайт.

Я схватил газету, видя себя, стоящего возле развалин. Огромный заголовок впивался в глаза: «Даже драконы могут плакать!».

С недоумением я пробежал глазами первую строчку.

- Губы принца дрожали, а в глазах стояли слезы, когда он давал нам интервью! - прочитал я. – В его глазах читалось: «Ах, если бы я мог ее спасти!».

«Помни, тело еще не нашли!», - подумал я, видя портрет на странице газеты. Это была фотография с нашего первого интервью.

Я уже хотел яростно смять газету и бросить на пол, но меня остановил портрет.

Такая грязненькая, такая недовольная, так бедно одета. Это была фотография, где ее руки лезли мне в карман.

- Найдено тело принцессы! – послышался крик в коридоре.

Мистер Кингкнайт бросил взгляд на меня, а я на слугу. Под тяжестью взгляда, он стушевался и побоялся сказать…

- Тело… - бросил он, вжимая голову в плечи. – Нашли…

Мистер Кингкнайт выдохнул, а я закрыл глаза и сжал кулаки. Надежда, которая сиюминутно вспышкой промелькнула внутри, погасла беспросветным мраком.

- Где тело? - спросил я. Но мой голос дрогнул.

- Там… Ну, впрочем, вы… - начал слуга, поглядывая на мистера Кингкнайта и отца.

- Не думаю сын, что тебе стоит это видеть! Иди в свою комнату и отдохни! – потребовал отец.

Отец посмотрел на меня. Дверь за мной гулко закрылась. Моя комната встретила меня роскошью. Я перевернул столик, потом кресло, чувствуя, как меня заполоняет горе.

В дверь послышался робкий стук, на который я обернулся. В комнату вошла мама.

- Сынок, - прошептала она. – Я… Хотела бы кое с кем тебя познакомить! Помнишь ее? Она тебе очень понравилась на Дне Прошения!

Позади мамы маячила та самая блондинка, которая уже один раз рассказывала про нашу бурную ночь, которой не было.

- Собирай свои соболезнования и уноси их обратно! – хрипло произнес я.

- Ах! – послышался возмущенный голос мамы, когда я молча выставил девицу за дверь.