Чужой, плохой, крылатый

Даже если ты выйдешь замуж за Марлока, — красноречиво скривилась она. — Жаль, конечно, что тебе почти не оставили выбора. Два… Прости отче!… старпёра и Пансион. Но что проку бередить душу.

И правда, что проку? Какая разница — кто. Никто не заменит ей Ригго.

Эта зияющая дыра в её сердце. Сумеет ли она чем-то её заполнить?

Это выжженное поле в её душе. Взойдут ли там когда-нибудь хоть жалкие ростки нового чувства?

Эта жгучая боль в её жилах, что словно свернула живую чистую кровь. Перестанет ли когда-нибудь сжигать её тело изнутри этот яд?

Взрослей, девочка?

Ну что ж, гладя в змеиные глазки Марлока она резко и повзрослела.

— Мне очень лестно ваше предложение, сьер Марлок, — растянула Анна губы в едкую улыбочку. — Но я вынуждена отказаться и от вашей руки, и от вашего сердца.

— Ха-ха-ха, сьерита Анна, — заразительно засмеялся он. — У вас прелестное чувство юмора. Но, право слово, это не смешно.

— Правда? А мне вот смешно. И очень интересно: чем в этот раз вы будете угрожать? Жизнью моей тёти? Или посадите меня на цепь и будете пытать? Отрезать каждый день по фаланге пальца, пока я не соглашусь?

— Не думал, что до этого дойдёт, — проскрипел он сквозь зубы, криво усмехнулся.

Он вытащил из кармана камзола запечатанное оттиском герба Оранты письмо.

Анна протянула руку, но он обогнул её и подал письмо Сантиверре.

— Как в случае непослушания отчуждает поместье? — забыв все правила хорошего тона, рухнула она на диван.

— Мина! Воды! — крикнула Анна, глядя как краска отлила от лица тёти.

Сантиверре помог сьер Пасс, во время их разговора ни проронивший ни слова. Он поднял упавшее письмо, пробежал по строкам глазами, нахмурился, передал письмо Анне.

— Вы даже хуже, чем я думал, Марлок, — покачал он головой.

И пока тётя глотала воду, словно год не пила, Анна прочитала то, что тётя уже озвучила, только выраженное многословно и витиевато. И усмехнулась.

— Жаль, что вы меня не дослушали сьер Марлок, — разорвала она бумагу пополам. — Я не могу принять ваше предложение, — сложила вместе части и разорвала их ещё раз, а потом ещё и ещё, пока в её руках не остались мелкие клочки. — Потому что вы опоздали. Всё же напрасно вы задержались ради этой никчёмной писульки.

— Опоздал? — и бровью не повёл тот на изорванную бумагу. — Прямо в траурном платье вы уже успели выскочить замуж? — снова засмеялся он."

"— Нет.