Чужой, плохой, крылатый

 — Ты или сейчас сам свалишь или я тебе помогу.

Судя по звуку ломающихся кустов, парень принял правильное решение.

— Что ты творишь, моя флуэнта бита? — скинул он портки и полез на кровать. Подтянул её за колени, упёрся твёрдой плотью в пах. — Ненасытная моя, что ты тут без меня устроила?

— Бесс, — всхлипнула она, обнимая его крепко-крепко. — Не бросай меня больше. Никогда не… Ах! — опрокинул он её на спину, не желая слушать. Да и она передумала говорить.

Царапала ногтями обивку кровати. Колотила кулаками по матрасу.

— О, Бесс! Будь ты проклят, Бесс!

Если бы только он мог почувствовать хоть сотую часть её удовлетворения. Когда блаженно закатив глаза, Оранта погладила рукой свой напряжённый упругий сосок.

— Я хочу от тебя детей, — погладила она и второй. — Я хочу, чтобы ты был новым короном, Бесс.

— Какая честь, — уже надев обратно штаны, усмехнулся он.

— Ты уходишь? — удивлённо поднялась она на локтях, хотя правую грудь всё ещё машинально ласкала.

— Я скоро вернусь, — нагнулся он, облизал он этот упругий вишнёвый сосок, легонько прикусил, оттянул и отпустил. — Не скучай.

Подхватил с пола, оставленную Оландом рубаху и вышел в дверь, на ходу засовывая тряпку в карман. Он не мог понять, что именно происходит, но безошибочно чувствовал, что нужен сейчас там. Анне.

Глава 13. Анна

— А у тебя был муж, Мина? — склонилась Анна над пяльцами. Что-то так всё закрутилось, что ""Сосны в снегу"" она вышивать так и не закончила.

Подарит на дорожку, раз Ригг как раз на днях собрался по делам, решила Анна, как-то и не обидевшись на него пьяного за недавнюю выходку.

— Нет, — положила Мина в камин очередное полено.

— А мужчина? — постаралась Анна придать своему голосу уверенности.

— Да, — с уверенностью, которую ей и не надо было изображать, ответила Мина. — И не один.

— Как не один? — выпрямилась Анна.

— Как-то так, — хитро улыбнулась та. — Пойду я ещё дров принесу. Да сьериту Сантиверру проверю.

""Это она с расстройства"", — про себя сказала Анна. Но некрасиво обсуждать такие вещи с прислугой, поэтому промолчала. Хотя уж кто-кто, а служанки всегда всё лучше всех знают.

Откусила узелок. Ну всё, закончила. Тут и оставалось несколько стежков.

Она сняла рукоделие с пяльцев, встряхнула, разгладила на коленях.

— Теперь постирать, отгладить. И в рамочку, — словно Мина ещё здесь, сказала вслух. Дверь скрипнула.