Чужой мир - мои правила (Дилогия)

Человек десять остановили караван, долго беседовали с Риохом, затем посторонились, позволив нам проехать.

— Передовой отряд, — объяснил Лугус, который сопровождал меня, развлекая балладами о любви. — Как никак, въехали в самый охраняемый туат Эирианна!

— Это потому что он граничит с Ничейными Землями?

Филид кивнул.

— Именно так! МакРивелу отчисляют из казны Мунстера на содержание небольшой армии. Он не дает фоморам прорваться на территорию страны. Но он еще и собирает подорожный налог со всех, кто проезжает через его земли.

— А фоморы приходят из Ничейных Земель потому что там проходит Грань, такая же, как и в Великой Пустыне?

— Правильно, — согласился филид. — Но это единственный сухопутный путь в Тару и северные королевства, так что придется рискнуть. Отряды фоморов обычно малочисленны, больше походят на разбойничьи шайки. С такой-то охраной нам ничего не грозит. Высший Маг в караване… — мужчина поморщился, — серьезная сила!

— Почему короли Эирианна не вмешаются? Они могли бы…

— Могли бы, но проще содержать армию МакРивела, чем гоняться за призраками.

— Почему? — удивилась я. — Неужели так сложно?

— Не знаю, — вздохнул филид. — Кажется, он появляется каждый раз на новом месте, — ответил филид. — У фоморов свой маг Абсолюта, который угодливо распахивает им двери в Эирианн…

Опять маги Абсолюта! Может, пока Кейн занят, разузнать побольше у Лугуса?

— Сложно сказать, кто они такие, — признался филид, — но уж точно это не дети Эирианна! Их еще называют Медиаторы, Идущие сквозь Миры.

— Конечно, — пробормотала я, удивившись ненависти, проскользнувшей в голосе мужчины. — Так и сделаю, когда Ессай от него отлипнет.

— Вообще, повезло Логану, — задумчиво продолжал филид. — Сильнейший маг Эирианна выбрал в ученики, да и девушку заполучил такую, ради которой я тоже был бы готов на многое…"

"Улыбка тронула идеальные губы мужчины. Он смотрел мне в глаза. Я попыталась отвести взгляд, но не смогла. Голову сжало в тисках, горячая волна пробежала по телу. Что происходит?! Спокойный рисунок Потока менялся, подвластный воле филида, но я не могла понять природу этих изменений.