Чужой

Вывих оказался сложнее, чем я думал. Нога разболелась, а хромать по снегу, да еще и в сильный мороз, то еще удовольствие. Башню мы заметили и повернули туда, куда было сказано. Впереди был густой лес, хоть и без листвы, но видимость свелась к нулю.

Никого и ничего тут поблизости не было, хоть трижды обойди. Я уже еле шел, нога совсем онемела, Олежка и так не шибко здоровый, тащил еще и меня.

– Надо на север загребать, – прошептал я в ухо своему другу.

– Давай, только не дойдём мы с тобой никуда, надо на отдых устраиваться, а то скоро упадем.

 – Олежка дело говорил, сил не было. Найдя взглядом густую ель, лет сто стоит, скорее всего, никак не меньше, мы поковыляли к ней.

Олег сгрузил меня возле ствола елки, а сам принялся рубить ножом лапник с соседних елей. На маскировку тут плевать, главное, срочно нужно согреться. Чуть переведя дух, посидев и поохав, я присоединился к другу. Уже было совсем светло, когда мы, наконец, вновь присели отдохнуть.

– Как же я устал, – тяжко выдохнул Олег. – Отвык уже так работать-то, ты как, командир?

– Чувствую себя папой Карло, – фыркнул я.

Пред нами лежала огромная куча еловых ветвей, только Буратино не хватало посреди кучи. Оба хором заржали. Пока рубили ветки, согрелись, только ноги всерьез прихватило, на ногах-то сапожки фрицевские.

– Давай, отдыхай, я начну собирать, – и Олежка принялся за дело. Нас хорошо учили в школе, еще в сорок первом, как не замерзнуть в лесу, даже поблизости от врага. А уж там, где его нет, и подавно. Олег сплел приличный такой шалаш, нам обоим там вполне хватало места, ни снаружи, ни изнутри было ничего не видать, да и плевать нам уже на безопасность.

Кто сюда придет? До железки километров пять, не меньше, а уж до ближайшего населенного пункта и того больше. Костер я развел, не дожидаясь, когда Олег закончит с шалашом. Было сложно. Ветки на морозе ломались хорошо, но были сырыми. Дым идет, а огня почти нет, но все же вышли из положения. Олег, закончив с шалашом, притащил полностью сухую березку, сломав ее рядом. Та отчего-то погибла, высохла до звона. Мельник сказал, что, едва ударил по ней, она и завалилась. Разламывая дерево, точнее, отрывая сучья и ветки, подбрасывал в костер, и вскоре тот загорелся как надо, почти без дыма. Олег забрался внутрь, упал на лапник и застыл.

– Как же хорошо-то!

– Хорошо дома, а мы черте знает где, – ответил я. Но чувствовал себя так же. Хрен с ними, с врагами, со своими, с войной и прочим. Мы лежим тут, отдыхая, и забыли обо всем.