Чужой

– Это случилось в деревне Алексеевка, там расположен… был расположен штаб нашей дивизии. Не знаю, извините, сколько прошло времени, я часто был без сознания, но помню число… Да, это произошло ночью 23 декабря. На деревню был произведен налет вражеской авиации, нас разнесли к чертям, я потерял половину взвода после первой же бомбы. С генералом я знаком не был, но, когда все разбегались кто куда, я оказался рядом со штабом. Хотел получить приказ на дальнейшие действия. Меня да еще пару офицеров с остатками наших солдат перехватил командующий и приказал обеспечить их эвакуацию.

К сожалению, целого транспорта не было, и уходить пришлось пешком. Где-то в окрестностях той деревни нас и взяли в плен местные бандиты. Сначала нас долго вели пешком, затем появилась машина, дальше уже везли…

– Как вы очутились здесь, в районе Курска? – не изменяясь в лице ни на секунду, прервал меня немец.

– А мы что, в Курске? – я состроил такую гримасу удивления, на которую только был способен.

– А вы думали где, в Берлине?

– О, где мы и где Берлин, господин оберштурмфюрер.

Извините, но я не знаю, как мы тут оказались. Нас долго вели пешком, потом куда-то везли не менее долго. Несколько раз вставали на дневки. Офицеров постоянно держали связанными. Солдат уничтожили еще там, в районе Алексеевки.

– Генерал Зальмут был пленен или убит?

– Генерал был жив, это точно, его вроде даже не ранили.

– Но как вы с майором сбежали?

– О, так он тоже спрыгнул? – все продолжал удивляться я.

 – В кузове мы сидели всего с тремя бандитами, когда началась стрельба, в кузов даже попали несколько пуль, я решился и сделал рывок, выпав из машины. Дальше, извините, не помню. Очнулся только сейчас…

– К сожалению, майор Ланге скончался, он был тяжело ранен и умер от потери крови.

– Господин оберштурмфюрер, так мы ж не сами руки подняли, сражались столько, сколько смогли. Нас задавили огнем и взяли в плен чуть живыми. – Эту версию я проработал с Левитиным, поэтому на ходу выдумывать не приходилось.

– Да, у вас также было тяжелое, а точнее, запущенное ранение. Пулю достали, она от русского пистолета-пулемета.

– Я не знаю, из чего в меня стреляли, господин оберштурмфюрер. Помню только резкую боль в руке, и, кажется, я потерял пистолет…

– Хорошо. Мы продолжим нашу беседу, когда вам станет лучше. Выздоравливайте! Кстати, не помните, у командующего был с собой портфель?

– Кажется, нет, – потряс я головой, – не видел, извините.