Хочу играть в тебя

***

Проснулась от грохота, доносящегося со стороны кухни, и бормотания сестры. Села на диване и потерла глаза. Потом вскочила, быстро оделась и поспешила на шум.

Зинка гремела кастрюлями, была не в духе, но, слава богу, на ногах держалась хорошо.

— И куда я только задевался этот дуршлаг! — воскликнула она, как только я встала на пороге. На меня старалась не смотреть, из чего я заключила, что сестра нервничает.

— Зин, как ты себя чувствуешь? — спросила осторожно.

— Нормально, а что?

— Ну…

— Может человек расслабиться хоть раз или нет? — в ее голосе чувствовалась нервозность.

— Может, может.

— Ну, вот и все. Черт, да где же он, мне макароны срочно опрокидывать!

Подошла к подоконнику, взяла оттуда искомый предмет и протянула ей.

— Ага, вот он.

Зина схватила дуршлаг и занялась макаронами, а я уселась верхом на стул."

"— Зин, я вчера у тети Любы была, — сказала я ей в спину.

Зинка на секунду замерла, но тут же продолжила возиться у плиты.

— И что? Небось наболтала с три короба, вот сплетница.

— Она сказала, что твой Виталик общается с сомнительной компанией.

— А ей что, больше всех надо?

— Зин, может подашь на развод? Не нравится мне все это.

Зинка развернулась и уперла руки в бока.

— Оставить детей без отца? И что я буду делать одна? Кто мне крыльцо починит? А забор отремонтирует?

— Можно подумать, он все это делает. Зин, зачем тебе проблемы?

Он выдохнула и уселась на стул.

— Это надо в суд подавать, я узнавала, если есть несовершеннолетние дети, только через суд.

— Ну и что? Подашь заявление.

— А если он не согласиться? Ой, Ань, не знаю, что и делать. Я хотела, когда мы ругались, так прямо ему и сказала, а он заявил, что будет против.

— Ха, да любой суд оставит детей за тобой.

— А скандал? Что люди скажут?

— Да плевать.

Она поднялась и снова повернулась к плите.

— Нет, я так не могу. Вот вернется и скажу ему — или пусть бросает пить, или развод. Если не бросит, вот тогда и посмотрим.

— Да он никогда не бросит, — не удержалась я.

— Сначала с ним поговорю, — упрямилась Зинка, а я закатила глаза.

— Тебе легко говорить, у тебя нет троих детей, — отрезала она.

На это возразить было нечего, так что мне пришлось замолчать.

Больше мы к этому разговору не возвращались, а вскоре я принялась собираться обратно в город. В этот раз покидала дом с нехорошим предчувствием, но следом за сестрой успокаивала себя, что все как-нибудь образуется.

Электричка подъезжала к нужной мне станции, когда телефон возвестил о приходе сообщения.