Чужое наследие

— Присаживайся, мы удовлетворим твое любопытство.

Надир отправился к прилавку, а Алекс задумчиво смотрел ему в спину. Лавочник казался богатым и чванливым, слишком пафосным для скупщика краденого. Да и само это место плохо подходило для хранения нелегального товара, к тому же магазин находился на довольно респектабельной улице. А не обманул ли его Амарот? Убийца не мог не понимать, что человек его не отпустит просто так, и мог направить не к представителю подпольного мира, а к знакомому торговцу, который сможет за него отомстить… Что тогда? Во-первых, не стоит паниковать — тут всего два стражника восьмого уровня и сам Надир — девятка, а во-вторых Амарот не такой уж гений, чтобы разыграть такую многоходовку.

«Справлюсь!» — решил Алекс.

— Смотри путник! — голос Надира выдернул человека из состояния размышления.

— Что это? — спросил он, принимая из рук торговца небольшой шарик ярко-алого цвета.

— Это красный жемчуг, самый ценный и желанный медикамент на Шедаре.

— И какая у него цена?

— Наш жемчуг стоит пятьдесят кредитов за грамм и это не обсуждается! Если не нравится — иди на базар, там его можно найти и за сорок кредитов и даже за тридцать кредитов, — Надир говорил и излучал абсолютную уверенность. — Но только наш жемчуг даст гарантированный результат! И последствия будут минимальными!

— Что за последствия?

— Ничего такого, о чем стоит беспокоиться! — отмахнулся торговец.

— А как он работает?

— Сжигаешь также, как и пыльцу или кристалл и все.

Надир вольготно раскинулся в кресле, давая возможность гостю лучше рассмотреть товар. Но сам явно не планировал утруждаться дополнительными объяснениями. Мол, хватит и того, что дал гостю подержать ценный товар. Забросил, так сказать, крючок.

Тем временем Алекс успел просканировать алый шар и с трудом скрывал отвращение. Предмет в его руке выглядел нормальным, но от него несло… он даже не мог понять чем. Это было мимолетное чувство, скорее образ, а не четкое ощущение, который, как и вуаль силы, провоцировался Восприятием. Только если вуаль вызывала чувство торжественности и могущества, то жемчуг смердел болью и чем-то крайне неприятным.

Ни за какие коврижки он не согласится сжечь его.