Чужое наследие

Нападение на представителей Школы карается смертью, а вот это, — Жар торопливо вытащил из-за пазухи именной жетон на цепочке, — подтвердит факт нападения и отправит импульс на пункт охраны. И сразу предупрежу вас, что жетон бесполезно уничтожать, он все равно отправит импульс. Господин, это явное недоразумение. Мы не хотели никого обидеть, что мы можем сделать для вас?

— Хм… Приятно видеть таких заботливых стражей. Раз вы не хотели никому навредить, то мы действительно можем разойтись. Отдайте мне вещи того путника и я оставлю вас.

— Но это его плата за прибытие на Шедар!

— Ничего, я сам передам руководству вашей Школы эту «плату», — чужак уже откровенно издевался над ними.

Жар со злостью поглядел на фигуру. Да этот подлец просто услышал об их удаче и решил прихватить себе браслет! Пока он думал, что сказать Зордан не выдержал — снова завопил и бросился вперед.

Атака нисколько не впечатлила чужака. Он поднял руку, окутанную тьмой, щелкнул пальцами и неугомонный братец с хрипом осел, а из его груди потекла кровью.

— Хрр… — вместо слов с губ раненого сорвались капли красной жидкости — удар пробил Зордану легкое.

— Стойте! Не трогайте его больше! — Жар умоляюще посмотрел на чужака. — Мы на все согласны!

— С этого и надо было начинать. Давай сюда хранилище — холодно бросила темная фигура, — и все ценное тоже гони на бочку!

Жар не понял, о какой бочке идет речь, но с кислой миной бросил браслет на землю.

— Деньги тоже кидай! — не унимался грабитель.

Пришлось отдать кошельки — и свой, и Зордана.

— На этом все? Разойдемся мирно?

Чужака не ответил, лишь посмотрел на кошельки и хранилище и те сами собой заскользили к нему. Только после этого он соизволил сказать:

— Мирно? Я оставлю вам жизнь, но видя ваши черствые сердца и лица полные злобы, я трепещу от несправедливости. Вы не те, за кого себя выдаете. Честь моего младшего собрата-адепта требует отмщения!

Жар похолодел, глядя, как чужак во второй раз поднимает руку…

* * *Алекс недовольно смотрел на двух извивающихся охранников.

"Какое-то время он колебался — а врезать ли братцам посильнее? Но благоразумие победило — ни ссориться с неведомой Школой, ни мучать лишний раз недоумков не хотелось.