Чужое наследие

Смешно сказать, но главным лейтмотивом его усилий была не необходимость уметь незаметно считывать соперников, а… чувство справедливости, причем в понимании самого Алекса."

"Он знал, что это иррациональное чувство, но ничего с собой поделать не мог.

«Чего это они меня могут сканировать, а я их нет? Надо тоже научиться, а то нечестно получается!» — думал землянин, глядя на прохожих.

Конечно, причиной недовольства была не злость на окружающих и даже не подспудное ощущение, что он словно голый под их взглядами.

Копившееся напряжение нашло выход, а наставник, чье спокойствие и уверенность заражали, теперь был недоступен. Не было под рукой и психологов, что сумели бы добраться до источника проблем, а даже если бы и возник рядом земной мозгоправ, то от рассказов Алекса и информации о том, что их всех ждет, мозгоправу самому бы понадобилась помощь.

В общем, в гостиницу он тогда вернулся не в самом лучшем настроении, не глядя ни на кого поднялся в комнату, бормоча по-русски «как же меня все это достало!», достал болванчика, поставил к окну и уставился на него из противоположного угла.

Состояние раздражения — не лучшее для медитации, особенно для работы с чувствительностью! Но решимость добиться хоть каких-то результатов, как компенсации за все проблемы, сыграла решающую роль. Алекс упорно смотрел, на прибор, не применяя никаких навыков и даже не слушая пространство.

Сейчас ему нужен такой режим Восприятия, который не генерирует активных излучений. Он то закрывал глаза, то открывал, но ничего не выходило, пока не вспомнил треклятых ольдов и как их атаки обошли Домен, а также свою идею, что Метка — это резонансное умение, похожее на навык жутких вивисекторов.

Алекс представил, что болванчик — это метка. Стал прислушиваться, приглядываться, пытался ощутить его по-новому.

Неожиданно матрица Восприятия активировалась, но он не позволил сканирующему полю растечься на всю комнату, а только заполнил им небольшую область вокруг себя, а сам тем временем продолжал вглядываться в болванчика. При этом уже ничего с ним не пытался сделать, даже мысленно.