Чужие степи — часть вторая

Я спросил Василича, -«Зачем?» Но был тактично послан, просьбой не лезть не в свое дело.

Практика мне казалась более нужной. — Как и куда стрелять, куда бежать и что делать в той, или иной ситуации. Изучали оружие, как имеющееся, так и то, которого не было, — его исключительно по картинкам.

Минное дело в той или иной степени осваивали все, порох мы могли готовить самостоятельно и естественно делали множество различных бомб и бомбочек, но после первых занятий всё же выделили отдельную группу саперов-подрывников, в неё в основном вошли «кладоискатели», и группу артиллеристов, они, кроме бросания самопальных гранат, учились управляться с «Васильком» и восстановленной пушкой без снарядов.

Так же тренировались брать штурмом и защищать свои же укрепления, отлаживали групповое взаимодействие и ещё кучу всего того, что могло пригодиться в реальном бою.

На полном серьёзе обсуждалось введение званий, потому что никакая военная организация не может существовать без порядка подчиненности. Пока у нас с этим было довольно просто, отдавший приказ мог быть прилюдно послан, и воспринималось это совершенно нормально.

В принципе, все всё понимали, и соглашались: если пытаемся создать боевое подразделение, — без иерархии никак. Но вот как раздавать звёзды, кого и кем назначить, тут к консенсусу прийти не могли, — все хотели стать генералами."

"Предлагали даже возродить казачьи звания, станица то у нас с историей, но уж больно непривычны они для уха советского, и постсоветского человека: урядник, хорунжий, сотник.

Я думал что самым правильным будет просто посмотреть в военных билетах, и определяться на их основе, но новоявленных начальников было много, и не все могли похвастаться лычками, и уж тем более звездами на погонах.

Так что пока остановились на введении званий в учебных группах, чтобы не было неразберихи, на время занятий ефрейторами становились командиры отделений, а сержантами — командиры взводов.

Я хоть и не попал ни в одну из групп, самостоятельно причислив себя к авиации, но на занятия по возможности ходил, особенно на практику, и многие вещи были для меня самым настоящим откровением.

— Тебе в термос чего налить? — как обычно бесшумно появилась супруга.

Я задумался. Забрезжила надежда на кофе. А вдруг? Но радоваться раньше времени не стал, и уточнил,

— А какие варианты?

— Самые разнообразные.