Чужие степи — часть вторая

Вообще дед говорит нужны специальные, то ли на двадцать восемь, то ли на тридцать вольт, но естественно у нас таких нет, поэтому только так. Поставив их поближе к печке, но не вплотную, я снял закипевший чайник и толкнул разоспавшегося летчика.

— Ух... — ванькой-встанькой поднялся он. — Чёт сморило... Как там?

Вкратце пересказав «как там», я сообщил о планах на завтра.

— Тогда я пожалуй здесь останусь, пока домой, пока обратно... Тут проснулся, и на работе... — выслушав меня, дядя Саша «пожевал» губами и отхлебнул из стакана.

— Как знаешь. — не стал я спорить. Живет он один, на самом деле смысл какой ходить туда сюда? — Пожрать то есть чего?

Он мотнул головой.

— Переживу как-нибудь.

Как похолодало я закинул в машину кусок жаренного мяса, что б был, на всякий случай. И сходив за ним, положил на стол.

— На вот, разогреешь.

Благодарить дед не стал, он вообще был скуп на это, кивнул только, и когда я уже уходил, спросил, — солил ли я мясо.

Подтвердив что солил, я прикрыл за собой дверь.

На улице стемнело. Октябрь месяц, а ощущения совершенно январьские. Мороз, ветер, темнота. Жуть в общем.

Уазик работал как часики, конечно называть агрегат на котором я ездил уазом не совсем правильно, — точнее совсем не правильно, но внешне мало что изменилось, дырки позаделывали разве что, да двери поплотнее закрываются. Ну еще с крышей наконец разобрались, не течет больше. А так всё тот же старый добрый Зяма, пошустрее лишь малость и на ходу помягче.

Глава 3

Легли рано.

Поэтому когда проснулся, а часы показывали без четверти шесть, чувствовал себя отдохнувшим и полным сил.

Перво-наперво подкинул дров, угли почти прогорели, но что-то ещё тлело, подул немного, дождался когда огонёк схватится, и пошел умываться.

Пасты уже не осталось, зубы чистили «чудо порошком» — состав точно не скажу, вроде белая глина, зола и толчёные травы.

Умывшись, я налил воды в чайник, и поставил на печку греться. Дрова уже во всю трещали, веяло теплом и домашним уютом. Наверное печь, точнее возвращение к ней, было тем немногим хорошим что появилось после переноса.