Чужих детей не бывает

Помощь в размещении нового гостя в сторожке, что больше походила на отдельный небольшой домик, плавно перетек в дружеские посиделки на кухне, на которых наш дедусь немного разоткровенничался. Видимо, старый товарищ разбудил в нем ностальгию."

"— Родился я в поместье, где разводили призовых скакунов. С детских лет работал в конюшнях. Магии во мне не было, но конюший его сиятельства, приметил, что лошади при мне спокойнее, жеребые кобылы ластились ко мне, как кошки, а жеребцы охотно давали себя взнуздать. Вот такой у меня был талант.

Я всегда понимал, что коню нужно, чуял, где болит и когда конь встревожен. Тот старый конюший и присоветовал мне попытать счастья в королевской кавалерии.

— И правильно советовал! Для деревни ты был слишком смышлен, — поддакнул Гевин.

— Почему был? — перехватывает нить беседы Васила. — Он и сейчас ещё ого-го!

Дед улыбается в ответ на незатейливый комплимент, погладив Василу по плечу и приглаживая усы, продолжает рассказ.

— В кавалерию меня брать не хотели, даже конюхом, да судьба рассудила иначе.

Случилось мне успокоить взбесившегося жеребца, разнесшего леваду и покалечившего пару конюхов. А как стали разбираться, я и указал, что коня слишком сильно стегнули кнутом, и сразу ветром песка в глаза сыпануло, вот он и разбуянился. Так я стал служить в кавалерии. Приписали меня к дипломатическому корпусу. Доставить депешу, сопроводить диппочту, укромно встретить-проводить посланников. Я был лучшим, — прихвастнул Ульх, явно гордый своими достижениями в молодости. — Никто не управлялся с поручением быстрее. Кони меня любили, каретники ценили советы, как сделать экипаж более скоростным, удобным для коня. Потом попал в службу королевских курьеров. Мог выполнять поручения как верхом, так и управляя упряжкой, когда сопровождал дипломатов. Тогда и прилипла ко мне кличка Летун. Со временем остепенился, завел семью. Да в семье бывал нечасто, служба не позволяла. Сын единственный рос безотцовщиной. Жену мою лихорадка спалила, когда я был в долговременной отлучке с дипмиссией. Сын совсем еще зеленый был. В столице у нас родни нет. Ему самому пришлось матушку хоронить. Этого он мне не простил. Да я и сам себя простить не могу. Когда вышел срок моей службы, мне вместо премии отдали моих коней, с ними ни у кого, кроме меня, сладу не было, да я выкупил старый экипаж, который под моих коней мастерили. С этим и подался из столицы, оставив сыну и его жене дом. К приюту я прибился быстро, крыша есть, еда есть. На содержание коней пенсиона хватает.