Чужих детей не бывает

Мейала и Лиена ели с малышами, чтобы дать гостям место. Флин опять удрал на кухню, отгораживаюсь от чрезмерно бурных эмоций чужаков. Мы с Марьяной наперебой развлекали Беатрис, вовлекая ее в обсуждение цвета отремонтированных в будущем комнат, штор и постельного белья. Масштаб будущей работы ошеломлял даже меня, что уж говорить о неподготовленной обывательнице. Ведь это ей придется снабдить нас всеми необходимыми материалами, да еще не превышая финансовый лимит.

По итогу, после ужина, мы с Беатрис договорились, что следующим заданием будет сбор информации по текстилю для одежды, штор и постельного белья.

Посмотреть, как будут расширять погреб, мне не позволили. Вместо этого посоветовали отправиться спать. Мужчины даже Василу не допустили, а Флин, дабы не поддаться на умоляющий взгляд главной женщины в доме, скрылся в неизвестном направлении. Подозреваю, спрятался на время в сторожке деда Ульха.

Ну, спать мне рановато, даже еще не все дети угомонились, а вот убрать добычу Беатрис в кабинет необходимо. В обеих уборных, расположенных недалеко от моих покоев, еще кто-то готовился ко сну. Из мальчишечьей уборной через всплески воды слышался разговор:

— … ты мне друг, поэтому говорю, не привязывайся к леди управляющей, не привыкай. Один раз пожалела, а ты уже выдумал себе мамку. Вдруг передумает. Тебе же хуже будет.

До меня дошло, что кто-то из ребят поучает Шона. Флин же говорил, что его будут шпынять. Щёки окатило жаром стыда, я опять бросила своего ребенка наедине с проблемами. Минутки для него не нашла сегодня, какая я мать после этого? Кажется, вопрос усыновления становится номером один. Но есть еще один подопечный, которому моя недальновидность добавила проблем.

Намеренно громко стуча каблуками по полу я прошла мимо уборной, чтобы обозначить своё появление и прервать неудобный для сына разговор. Повинуясь интуиции, пошла с обходом по спальням. У комнаты теней, где с вчерашнего вечера жил Коллин разгорался скандал. Коллина не пускали. Мужчины были внизу и прекратить безобразие было некому.

— С чего это тебе, продажному, столько чести? — наседал на Коллина всклокоченный Эд, — поприличней тебя люди есть.