Чужак из ниоткуда

Ну-ка скажи, как умножить многочлен на многочлен?

— Чтобы умножить многочлен на многочлен, достаточно каждый член одного многочлена умножить на каждый член другого и полученные произведения сложить, — оттарабанил я точно по учебнику.

— Хм, верно. Когда успел выучить?

— Сегодня, — признался я. — Марь Сергевна, можно спросить?

— Ну.

— Если я захочу сдать экстерном математику за седьмой класс, поможете?

— Зачем тебе это? — нахмурилась она.

— Пока не знаю. Но на всякий случай уже интересуюсь.

— А ты изменился, Ермолов, — взгляд Марьи Сергеевны, казалось, обрёл вес.

— В лучшую, Марь Сергевна, даже не сомневайтесь. Так поможете?

— Там поглядим, — буркнула она. Повернулась и, не прощаясь, вперевалку, словно старая утка, пошла по направлению к школе.

Подтягивание (шесть раз), подъём прямых ног к перекладине (пять раз). Отдохнуть, но не стоя, двигаясь в лёгкой стайт-ходьбе, и снова: подтягивание и подъём. Отдохнуть. И снова.

Хватит.

Теперь надо найти физрука и договориться насчёт мячей.

Мячи мне дали. Ровно два, как и просил.

— Под твою ответственность, Ермолов, — сказал физрук, он же трудовик, Виктор Леонидович Носатый.

У него и впрямь был роскошный нос. Прямо не нос, а носяра.

Кстати, о фамилиях. Знаменитая фамилия у меня. Узнаваемая. Был такой русский генерал Ермолов, герой Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года и вообще выдающаяся личность. Тоже Петрович, хоть и Алексей. Здесь на фамилии обращают внимание, так что запишем это в актив, может пригодиться в будущем.

— Сегодня же верну в целости и сохранности, — пообещал я. — А можно будет потом ещё взять?

— Потом — это когда?

Я объяснил ситуацию.

— Не рановато тебе в сборную города? — окинул меня внимательным взглядом физрук. — Там взрослые, а тебе только тринадцать. Да и не припомню я что-то за тобой таких выдающихся способностей. Игра вратаря на большом поле — сложное искусство.

— Гайдар в четырнадцать лет полком командовал, — неизвестно откуда выскочила у меня расхожая фраза.

— Открылись, значит. Бывает. Ладно, три так три. Только время согласуем, чтобы заняты мячи не были. Когда матч, говоришь?

— Двадцать восьмого, в воскресенье, в восемь утра.

— В такую рань… Ладно, приду посмотреть.

— Спасибо, Виктор Леонидович!

— Пожалуйста. Только учти.