Чужак из ниоткуда

Пяток девчонок, увидев варана, который шипел и разевал пасть, с диким визгом вскочили на парты.

Две из них были в одинаковой форме коричневого цвета с белыми фартуками и красных галстуках, повязанных особым образом. Остальные в обычных юбках и кофточках (тёмная юбка, светлая кофта). Но галстуки были у всех.

Пионерские галстуки, подсказала память. У меня тоже есть такой. Все мои одноклассники — пионеры. Верные ленинцы. А у пацанов галстуки сейчас — в карманах и портфелях. Потому что гулять вне школы в галстуках — западло.

— Данатаров, бес ет![9] — крикнула маленькая учительница в длинном коричневом платье, расшитом на груди и до самого низа ярким красивым орнаментом, и выскочила из класса.

— Всё, — сказал Тимак. — К Примусу побежала. Ну сейчас будет.

— Подержи-ка, — Данатар сунул Тимаку хвост варана, вскочил на пустую парту у окна, поднял-опустил шпингалеты и что есть силы дёрнул на себя ручку.

Как и в моей квартире, окна были заклеены по периметру полосками газет.

Полоски газет с треском отлетели и повисли. Правая створка распахнулась. Ещё рывок, и открылась вторая — наружная.

— Давай его сюда! — Жека протянул руку.

— Ты охренел? — осведомился Тимак. — Он же разобьётся.

— Ни фига. Я его за хвост на крышу опущу, которая над подвалом. Там метр падать, не больше. Фигня. Давай!

Тимак встал на парту рядом с Данатаром и поднял варана за хвост.

Или хотя бы дотянуться до обидчиков и цапнуть их, за что попадётся.

Не удалось.

Жека перехватил ящерицу, ловко забросил её тело в окно, лёг животом на подоконник и отпустил.

Через две секунды класс, прилипший к окнам (включая ещё недавно визжащих девчонок), с интересом наблюдал, как перепуганная животина, ощутив себя на свободе, мигом пересекла школьный двор, юркнула в дыру в заборе и пропала.

— Та-ак, — послышался в дверях высокий мужской голос. — Что здесь происходит? Данатаров, опять ты?

Класс обернулся.

На пороге стоял плотный мужчина, чуть выше среднего роста с широким тонкогубым красноватым лицом. Русые волосы торчат густым ёжиком, ворот белоснежной рубашки, заправленной в тёмные брюки, расстёгнут. Рукава закатаны до локтя.

Директор школы, догадался я. Он же Примус.

Из-за плеча мужчины выглядывало расстроенное лицо Дурсун Полыевны.