Измена. Вернуть семью

И какой смысл платить двадцать тысяч врачу?

Схватки становятся все сильнее. Дышу так, как учили на курсах. Медсестра в приемной неторопливо заполняет бумаги.

– Несильные у вас схватки, наверное, не кричите, ровно дышите, может, ложная тревога? Какой срок?

– Уже сорок первая неделя.

Приходит врач и смотрит раскрытие.

– Через два часа родишь, – радостно объявляет.

Я тоже радуюсь: тревога не ложная, и все ненадолго затянется. Управлюсь до ночи и скоро увижусь со своей малышкой!

Двадцатое сентября.

За неделю до дня рождения Егора…

Меня провожают в палату. Подключают к датчику, чтобы слушать сердцебиение ребёнка. Акушерка строго приказывает лежать и не вставать.

В таком положении мне становится больнее: трудно даже набок повернуться.

А ведь боль пережить легче, именно когда ходишь. В голове сразу возникает идея: написать об этом на своём канале. Почему в наших роддомах до сих пор действуют дурацкие правила? Ну, кому от этого хорошо, что я лежу и не двигаюсь?

Улыбаюсь этим мыслям.

Странно, о Егоре совсем почти не думаю. Воспринимаю так: я рожаю мою дочь, и я буду ее воспитывать. Он никогда не узнает о ее существовании.

Уверена: Егор многое потеряет в своей жизни. Потому что я давно знаю: малышка у меня в животе будет самой классной девчонкой на свете.

В палату заходит молодой мужчина в белом халате, говорит грубым, мужским голосом:

– Здравствуйте, как самочувствие?

В эту минуту я жалею, что не договорилась с врачом заранее.

Кто такой, что он делает в роддоме? Блин, я не хочу, чтобы он у меня роды принимал. Мне неудобно на него даже просто смотреть.

Врач подходит ко мне, кладет руку на живот, смотрит на датчик.

– Фух, вы кардиолог.

– Да, а что такое? – смотрит на меня и брови сдвигает на переносице.

– Значит, вы не будете у меня роды принимать?

– Нет, конечно.

Хочу спросить, что он тут тогда делает, но в палату вбегает акушерка:

– Дмитрий Сергеевич, Цветкова рожает в седьмой палате.

И этот странный врач поспешно уходит. Видимо, перепутал меня с кем-то.