Чужая земля

Пошли помедленней.

Дорога шла через селения, они их объезжали — наученные горьким опытом. Над селениями они видели флаги — зеленые и черные, черный — явно цвет джихада, и здесь они висели совершенно открыто. Однажды — объезжая селение, они едва не проехались по кладбищу. На кладбище были могилы, свежие, над многими могильными холмиками — высокие, в несколько футов палки, с зелеными вымпелами. Это значит, что погребенный человек погиб на джихаде и за него будет мстить. Или — пал жертвой кровной мести — но вскоре всего первое.

Хаджи готовы сцепиться друг с другом — но стоит только появиться неверным — все кровные счеты забываются разом. В трех местах их обстреляли — но они просто прибавили газу, не отвечая. Земля казалась пустынной, незаселенной. Видели они и поля — на них кто-то работал, и они тоже туда не совались, просто ехали и все. Пару раз навстречу попадались конвои — но они объезжали их, съезжали с дороги и их не обстреливали. Местность становилась все более и более зеленой, гор уже не было видно. Сержант нервничал от того, что им ни разу на пути не попалось крупного города, где есть полицейский участок, а возможно — и силы НАТО. По каким-то признакам — прежде всего, потому что гор больше не было — он понял, что это не Йемен. Но что это такое — понять не мог.

День тянулся неспешно, как капля меда по стеклу…

Потом — когда солнце уже стало ощутимо клониться к горизонту, а сержант уже устал стоять в кузове и набил синяки себе на руке и на груди прикладом — они увидели такое, отчего аж кровь похолодела…

Дело было так: они как раз выехали на пригорок, дальше дорога шла под уклон, очень полого: нескончаемая серая лента поверхности земли.

Прямо на дороге — валялась какая-то падаль, до нее было ярдов сто… слон, что ли… И его рвали…

— Твою мать! — раздался панический крик Чамберса по связи.

Автомобиль тормознул, поднимая пыль, сержант навалился на приклад пулемета. Он так и не успел понять, что происходит, понял только, что впереди опасность. Развернул пулемет — и четырежды, раз за разом бахнул одиночными.

В ответ раздался душераздирающий визг и как будто бы человеческий крик…

Сержант оставил в покое крупнокалиберный — патронов к нему было очень немного. Схватился за ПК, грохнул сошки на кабину, поводя стволом пулемета — ротный пулемет и слона свалит, если стрелять умеючи. Разум отказывался верить в то, что было впереди…

— Чамберс…

Ответа нет.

— Чамберс, на связь, твою мать!

— Сэр, это…

— Я вижу, что это. Они мертвы, я с ними разобрался.