Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Данкан задержал руку с очередным флаконом, прежде чем опустить его в ящик, и голос внезапно обрел непривычную суровость.

— Даже если тебе покажется, что приказы слишком жестоки и несправедливы.

Я и не ждала от отца Вель дружелюбных советов, но почему-то после слов наставника сердце снова кольнуло нехорошее предчувствие.

— Мне было бы удобнее, если бы вы прямо сейчас рассказали, что мне следует делать. Мы окажемся на бесплодных землях, где каждую секунду может произойти что-то непредвиденное. Не хотелось бы думать, что с его сиятельством случится беда, но…

Данкан пожевал губами.

— Да… Да. Мы станем двигаться навстречу друг другу. Используй один флакон на каждые двадцать пять шагов. Не забудь откупорить пробку, прежде чем отправить флакон в разрыв.

— Я сама должна буду этим заниматься? — уточнила я. — Не то чтобы я была против, интересуюсь на всякий случай. Мало ли… Я тоже не бессмертна. Любой другой одаренный может сделать это за меня?

— Лучше, когда флаконы держит сам ткач. Сложно объяснить, но собранная кровь будто подпитывается даром своего хозяина, становится сильнее.

Ты будешь двигаться вдоль линии разрыва на безопасном расстоянии в окружении отряда. Ящик с флаконами — не твоя забота: его понесут следом за тобой. Сосредоточься на медитации, постарайся ни на что не отвлекаться.

Звучит довольно просто. Даже если твари изнанки, разгуливающие в бесплодных землях, придут на запах крови, в отряде столько одаренных, что они продержатся без труда, пока я преодолеваю расстояние до середины разрыва.

— Я…

Я давно хотела задать мучавший меня вопрос, хотя, пожалуй, спрашивала не того человека.

— Да, ученица?

— Зачем мы потащим в опасное место кадетов Академии? Ладно — я, без меня не обойтись. Но у некоторых первогодков еще даже не открылся дар… Зачем они там?

Данкан в упор взглянул на меня, и на мгновение его блеклый взгляд сделался острым и холодным, как лезвие его серебряного кинжала.

— Это великая честь, — сказал он.

Почему я ожидала услышать другой ответ?

Вернон бы с ним согласился.

Он горел от нетерпения, бесконечно калибровал свой стик, тренировался с каждым одаренным, который соглашался уделить ему время. Он гонял Нормана и Алека, хотя те пытались увильнуть и ворчали, что их-де во время настоящей военной операции никто и близко не подпустит к бестиям или разрыву. Будут нянчиться с ними, как с младенцами. Так к чему жилы рвать? Однако Колояр внезапно вспомнил, что он командир звена, и не обращал внимания на жалобы.