Чужая луна

— Яша! Его же надо вскипятить! — укоризненно сказала Нина.

— Маруська — генеральское дите. Его никакая турецкая зараза не возьмет, — бодро сказал Слащёв.

Нина отошла.

Слащёв еще некоторое время размышлял, потом обратил внимание на стоящих на пятачке русских. Встретился взглядом с одним из них, у которого было злое калмыцкое лицо, жестом руки подозвал его.

Жихарев несколько развязно подошел, но вежливо поздоровался, сказал:

— Я давно заметил, у вас, господин генерал, какие-то затруднения?

— Ровным счетом, никаких! — тоном, каким хотят поставить человека на место или дают понять, что ему не следует интересоваться чужими делами, сказал Слащёв.

— В ста шагах отсюда один из лучших отелей Константинополя «Империал». Для меня он дорогой, а как для вас — не знаю.

— А без шуток?

— Понял, у вас затруднения с деньгами.

— Сегодня — да. Завтра у меня будет миллион! — высокомерно сказал Слащёв.

— Значит, будем исходить из вашей сегодняшней кредитоспособности? Что вы предпочитаете? Гостиницу? Особняк? Частную квартиру?

— Мне нужно жилище, где бы я мог жить с определенным комфортом.

— Под комфортом вы понимаете тишину, уют, уединение и ласкающий глаз пейзаж? — спросил Жихарев.

— Ты — сообразительный малый, — сказал Слащёв. — И где же такое райское место?

— Это в квартале Везнеджилер.

— Мне это ничего не говорит.

— Улица Де-Руни. Там хозяин, который долгое время жил в России и хорошо знает русский.

— Ну, что ж! Если все то, что ты мне наобещал, правда, я заплачу тебе завтра вдвое больше, чем ты рассчитываешь.

— А сегодня?

— Не мелочись. Если я заплачу тебе сегодня, то уже без поощрительных процентов. Подумай.

— Хорошо. Завтра, так завтра, — согласился Жихарев.

— И не тяни долго! Видишь, солнце уже ложится на крыши домов.

С широкой набережной они свернули на деревянный Махмудов мост и, проехав по нему, немного поплутали по старой турецкой части города.

Потом долго ехали по пустырю с ухабистой грунтовой дорогой. Пролетку трясло и кидало в разные стороны. Пантелей одной рукой придерживал клетку с котом и филином, а другой уцепился за саквояжи. Нина держала в руках запеленатую Марусю, а Слащёв изо всех сил удерживал Нину, руки у которой были заняты, чтобы она не свалилась с пролетки.

— Скажи мне, чичероне, что это за квартал, в который нет дороги? — спросил Слащёв.

— Не волнуйтесь, господин хороший.