Чужая луна

Но тебе гарантирует прощение Дзержинский.

— Это — слова. Не всем словам можно верить.

— Что тебе нужно? Письмо Дзержинского?

— Над ним есть Троцкий.

— Я полагаю, на эту тему Дзержинский говорил с Троцким.

— Троцкому я много перца за штаны насыпал. Не простит.

— Я не рискнул бы отправиться к тебе, если бы не был уверен, что тебе нечего бояться.

— Я знаю, что ты веришь им, иначе не отправился бы ко мне. Но, по-моему, это мышеловка. Троцкий — человек мстительный. Он не забывает обиду, — и после долгого молчания Слащёв спросил: — Ну, скажи, зачем я им? Им Врангель нужен.

— Потому что он мне не поверит, и потому, что у него есть какой-то уголок, кроме России.

— Думаешь, у меня нет?

— Нисколько не сомневаюсь, что нет. Иначе ты не сидел бы здесь.

— Логично, — согласился Слащёв. — Давай начистоту! У меня семья: жена, дочь. Ну, вернусь я в Россию. И что? Я всю жизнь воевал. Но в вашу рабоче-крестьянскую меня не возьмут. Ничего другого я не умею.

— Не пропадешь ни ты, ни твоя семья.

— Это, опять же, слова. А я гордый. Я далеко не на каждую работу пойду. У меня неуживчивый характер. Меня нельзя унижать. Униженный, я делаю много глупостей. Порой непростительных.

— Не исповедуйся! Я не священник, — улыбнулся Кольцов. — Я сказал то, во что верю. А тебе решать.

Вроде бы исчерпан разговор. Но уходить не хотелось, и он понял, почему: к ним ни разу не вышла жена.

— Нескромный вопрос, — сказал он Слащёву: — Я ухожу, но так и не поздоровался с твоей женой."

"— А мы поменялись с нею ролями. Я ухаживаю за Маруськой, а она работает гувернанткой у одного богатенького жулика. Пока я воевал, он наживал на нашей крови капиталы. Такая вот метаморфоза! — и после длинной паузы он куражливо добавил: — А что! Вполне могу ухаживать за детьми. Мне это даже нравится.

— Ты начитался много глупостей. Выбрось их из головы.

— Подумаю.

Кольцов решительно встал. Продолжать разговор дальше не имело смысла. Зерно вброшено. Предложение вернуться в Россию Слащёв никогда и ни от кого не получал и, соответственно, не рассматривал. Ждать сейчас от него большего, чем он уже сказал, не имело смысла.