Чужая Истинная для Ледяного дракона

Так вы скажете, как вас на самом деле зовут?

– А, да, конечно. Эолия Айрэнд, – представляюсь я. В сущности, под своей настоящей фамилией мне не довелось пожить. Я стала Эргари почти одновременно с тем, как нашла своего брата. Но я чувствую, что сейчас правильно назвать именно своё родовое имя.

– Айрэнд? – теперь пришёл черёд удивляться Парсонсу. – Я должен был догадаться, что вы не так просты. Мы всё ещё ждём, когда господин Ферон примет предложение стать одним из членов Совета магов. Но говорят, он всё ещё покоряет моря…

Да, мой брат не спешит на сушу.

– Представляешь, на деньги, полученные от шейха, они построили роскошный особняк.

– И? – напрягается Велл.

– Смерч налетел, – коротко отвечает брат. – Разнёс всё к гаргульей заднице. А заодно и торговые склады, принадлежавшие им.

– А тётя и дядя? – спрашиваю я с замиранием сердца.

– Само собой, – криво ухмыляется Ферон, – смерть для них была бы слишком лёгким наказанием. Теперь, чтобы заработать на жизнь, им приходится собирать хворост и продавать на рынке. Собственно, они вернулись к тому, с чего начинали."

"Теряюсь в собственных чувствах, потому что, с одной стороны, мне тяжело думать о том, что они обманули меня, лишили семьи, продали шейху. А с другой… Сейчас же я счастлива: со мной рядом и Ферон, и Велл, и Анна… Стоит ли держать зло на тех, кто не видит дальше своего носа и не способен понять, что есть нечто важнее и ценнее, чем материальные блага?

Парсонс берёт со стола какую-то папку, бросает беглый взгляд на титульный лист и аккуратно делает какую-то надпись.

– Вот и ваше дело стало частью истории нашей академии. Теперь придётся искать аж трёх преподавателей! Ох… – Парсонс качает головой.

– Трёх?

– Мастер иллюзий, – начинает перечислять Парсонс, загибая пальцы, – магистр боевого факультета, ибо едва ли у ректора останется время для преподавания и… магистр зельеварения на место госпожи Вилланд.

Вилланд?

– Ариста ушла из академии? – вырывается у меня быстрее, чем я успеваю осознать.

– К сожалению, у госпожи Аристы начались неконтролируемые выбросы магии, – без капли сожаления объясняет Парсонс. – Целители признали её невменяемой.