Чужая Истинная для Ледяного дракона

Лия

– Вот уж не думала, что этот гад жив, – рычит Анна, едва дверь за Верном захлопывается, и затихает звук удаляющихся шагов.

– Мне даже в голову не приходило, что он связан с ангильцами, я бы сказала Веллу, – оправдываюсь я. – Неужели он до сих пор преподаёт на Авейре?

Анна непонимающе смотрит на меня:

– В смысле? Нет, конечно. Через полгода после того, как тебя увезли, именно он пытался выкрасть Киру, нашу с Веллом кузину. Рэйгард, её истинный, сразу же бросился в погоню и отбил её.

Анна начинает рассказывать ту давнюю историю, а я борюсь с горьким чувством, которое разрастается внутри меня.

– …и мы были уверены, что Верн тогда не выжил. А он, оказывается, жив и здоров. Но о том, что он поставил тебе ложную метку, никто не подумал. Если бы дед знал о твоей истинности…

Кулаки Анны сжимаются.

– Даже если бы знали, – пожав плечами, грустно говорю я, – разве это что-то изменило бы?

– Ты не понимаешь, – с горячностью отвечает Анна – Всё бы изменило. Ты истинная Роувелла и, значит, член нашей семьи. А мы своих не бросаем. Даже не сомневайся. Как только Велл узнает, что произошло, он сообщит отцу и деду. Нужно немного потерпеть. Вот увидишь, мы даже до Амиратов не доплывём. Нас догонят раньше.

На душе теплеет. И хочется верить Анне. Может, всё-таки не ради меня, а ради неё Айсгард бросится в погоню, и Анну спасут.

Но проходит день, другой, третий…

С каждым новым восходом солнца становится всё жарче и жарче. В тесной каюте не продохнуть.

Это говорит о том, что расстояние до Амиратов сокращается. И я перестаю прислушиваться, не раздастся ли шум крыльев, рёв дракона и испуганные крики ангильцев. Всё, что мы слышим, – это плеск волн о борт корабля и грубые голоса тюремщиков.

И с каждым днём тает надежда на спасение.

А потом приходит день, когда через крохотное окошко под потолком до нас доносится шум порта. Мы всё-таки доплыли до Ангильи.

*****

Прежде чем вывести нас наружу, в каюту запускают двух женщин, с головы до ног закутанных в тёмно-коричневые одеяния.

Одна из них открывает лицо, и я узнаю наставницу того курса, на котором училась в ангильской Академии Невест.

– Как же ты посмела, дрянная девчонка, – шипит мать Рена.